Библия-Центр
РУ
Вся Библия
Nova Vulgata (lat)
Поделиться

Liber Leviticus, Глава 1

 Vocavit autem Moysen et locu tus est ei Dominus de tabernacu lo conventus dicens:
“ Loquere filiis Israel et dices ad eos: Homo, qui obtulerit ex vobis hostiam Domino de animalibus domesticis, de bobus et pecoribus offerens victimas,
si holocaustum fuerit eius oblatio de armento, masculum immaculatum offeret ad ostium tabernaculi conventus ad placandum sibi Dominum;
ponetque manum super caput hostiae, et acceptabilis erit atque in expiationem eius proficiens.
Immolabitque vitulum coram Domino, et offerent filii Aaron sacerdotes sanguinem eius aspergentes per altaris circuitum, quod est ante ostium tabernaculi conventus.
Detracta pelle, hostiam offerens in frusta concidet;
et filii Aaron sacerdotis ponent in altari ignem, strueque lignorum super ignem composita,
membra, quae caesa sunt, desuper ordinabunt, caput videlicet et adipem.
Intestina autem et crura offerens lavabit aqua adolebitque ea sacerdos super altare in holocaustum, incensum suavissimi odoris Domino.
10 Quod si de pecoribus eius oblatio est, de ovibus sive de capris holocaustum, masculum absque macula offeret;
11 immolabitque ad latus altaris, quod respicit ad aquilonem, coram Domino. Sanguinem vero illius aspergent contra altare filii Aaron sacerdotes per circuitum;
12 dividetque offerens membra, caput et adipem, et sacerdos imponet ea super ligna, quibus subest ignis in altari.
13 Intestina vero et crura lavabit offerens aqua, et oblata omnia adolebit sacerdos super altare: holocaustum est et incensum odoris suavissimi Domino.
14 Sin autem de avibus holocausti oblatio fuerit Domino, offeret de turturibus aut pullis columbae oblationem suam.
15 Et sacerdos afferet eam ad altare; retortum ad collum caput adolebit in altari, sanguisque eius exprimetur contra parietem altaris.
16 Vesiculam vero gutturis et plumas proiciet offerens prope altare ad orientalem plagam in loco, in quo cineres effundi solent;
17 confringetque eam inter alas, quas non secabit, et adolebit eam sacerdos super altare, lignis super ignem positis: holocaustum est et incensum suavissimi odoris Domino.

Liber Leviticus, Глава 2

Anima cum obtulerit oblationem sacrificii farinae Domino, simila erit eius oblatio, fundetque super eam oleum et ponet tus
ac deferet ad filios Aaron sacerdotes, tolletque ex eo pugillum plenum similae et olei ac totum tus, et sacerdos adolebit memoriale super altare, incensum odoris suavissimi Domino.
Quod autem reliquum fuerit de sacrificio, erit Aaron et filiorum eius: sanctum sanctorum de incensis Domini.
Cum autem obtuleris sacrificium similae coctum in clibano: de simila erunt panes, scilicet absque fermento conspersi oleo et lagana azyma oleo lita;
si oblatio tua fuerit de sartagine, simila erit, conspersa oleo et absque fermento;
divides eam minutatim et fundes super eam oleum: oblatio similae est.
Sin autem de frixorio fuerit sacrificium, aeque simila oleo conspergetur.
Et deferes oblationem ex his Domino factam tradens manibus sacerdotis,
qui afferet eam ad altare, tollet memoriale de sacrificio et adolebit super altare: incensum odoris suavissimi Domino.
10 Quidquid autem reliquum est, erit Aaron et filiorum eius: sanctum sanctorum de incensis Domini.
11 Omnis oblatio similae, quam offeretis Domino, absque fermento fiet, quia nihil fermenti ac mellis adolebitis incensum Domino.
12 Primitias tantum eorum offeretis tamquam munera Domino; super altare vero non ponentur in odorem suavitatis.
13 Quidquid obtuleris sacrificii, similae sale condies nec auferes sal foederis Dei tui de sacrificio tuo: in omni oblatione tua offeres sal.
14 Sin autem obtuleris munus primarum frugum tuarum Domino, spicas tostas igni et grana fracta farris recentis offeres in sacrificium primarum frugum tuarum
15 fundens supra oleum et tus imponens: similae oblatio est.
16 De qua adolebit sacerdos tamquam memoriale partem farris fracti et olei ac totum tus.

Liber Leviticus, Глава 3

Quod si hostia pacificorum fue rit eius oblatio et de bobus vo luerit offerre marem sive feminam, immaculata offeret coram Domino.
Ponetque manum super caput victimae suae, quam immolabit ad ostium tabernaculi conventus, fundentque filii Aaron sacerdotes sanguinem per circuitum altaris
et offerent de hostia pacificorum tamquam incensum Domino adipem, qui operit vitalia, et quidquid pinguedinis eis adhaeret,
duos renes cum adipe, quo teguntur iuxta ilia, et reticulum iecoris, quem iuxta renes, auferet.
Adolebuntque ea filii Aaron in altari super holocausto, quod est super lignis et igne: incensum suavissimi odoris Domino.
Si vero de pecoribus fuerit Domino eius oblatio, pacificorum scilicet hostia, sive masculum sive feminam obtulerit, immaculata erunt.
Si agnum obtulerit coram Domino,
ponet manum super caput victimae suae, quam immolabit coram tabernaculo conventus; fundentque filii Aaron sanguinem eius per altaris circuitum;
et offeret de pacificorum hostia incensum Domino adipem et caudam totam, quam iuxta tergum, auferet, et pinguedinem, quae operit ventrem, atque universum adipem, qui vitalibus adhaeret,
10 et utrumque renunculum cum adipe, qui est iuxta ilia, reticulumque iecoris, quem iuxta renunculos, auferet.
11 Et adolebit ea sacerdos super altare: panis et incensum Domino.
12 Si capra fuerit eius oblatio, offeret eam coram Domino,
13 ponet manum suam super caput eius immolabitque eam coram tabernaculo conventus. Et fundent filii Aaron sanguinem eius per altaris circuitum,
14 tolletque ex ea oblationem suam, incensum Domino, adipem scilicet, qui operit ventrem, et universum, qui vitalibus adhaeret,
15 duos renunculos cum adipe, qui est super eos iuxta ilia, et reticulum iecoris, quem iuxta renunculos, auferet;
16 adolebitque ea sacerdos super altare: panis et incensum suavissimi odoris omnis adeps Domino.
17 Iure perpetuo in generationibus et cunctis habitaculis vestris, nec adipem nec sanguinem omnino comedetis ”.

Liber Leviticus, Глава 4

Locutusque est Dominus ad Moysen dicens:
“ Loquere filiis Israel: Anima cum peccaverit per ignorantiam et de universis mandatis Domini, quae praecepit ut non fierent, quippiam fecerit,
si sacerdos, qui est unctus, peccaverit, delinquere faciens populum, offeret pro peccato suo vitulum immaculatum Domino sacrificium pro peccato;
et adducet illum ad ostium tabernaculi conventus coram Domino ponetque manum super caput eius et immolabit eum coram Domino.
Hauriet quoque sacerdos unctus de sanguine vituli inferens illum in tabernaculum conventus;
cumque intinxerit digitum in sanguinem, asperget eo septies coram Domino contra velum sanctuarii;
ponetque de eodem sanguine super cornua altaris thymiamatis gratissimi coram Domino, quod est in tabernaculo conventus; omnem autem reliquum sanguinem fundet in basim altaris holocausti in introitu tabernaculi.
Et omnem adipem vituli pro peccato auferet tam eum, qui operit vitalia, quam omnem, qui vitalibus adhaeret,
duos renunculos et adipem, qui est super eos iuxta ilia, et reticulum iecoris, quem iuxta renunculos, auferet,
10 sicut aufertur de vitulo hostiae pacificorum; et adolebit ea sacerdos super altare holocausti.
11 Pellem vero et omnes carnes cum capite et pedibus et intestinis et fimo,
12 totum vitulum efferet extra castra in locum mundum, ubi cineres effundi solent; incendetque eum super lignorum struem igne: in loco effusorum cinerum cremabitur.
13 Quod si omnis coetus Israel ignoraverit, et res abscondita fuerit ab oculis congregationis, feceritque quod contra mandatum Domini est et deliquerit,
14 et postea intellexerit peccatum suum, offeret congregatio vitulum pro peccato adducetque eum ad ostium tabernaculi conventus.
15 Et ponent seniores coetus populi manus super caput eius coram Domino, immolatoque vitulo in conspectu Domini,
16 inferet sacerdos, qui unctus est, de sanguine eius in tabernaculum conventus,
17 tincto digito aspergens septies contra velum;
18 ponetque de eodem sanguine in cornibus altaris, quod est coram Domino in tabernaculo conventus. Reliquum autem sanguinem fundet iuxta basim altaris holocaustorum, quod est in ostio tabernaculi conventus;
19 omnemque eius adipem tollet et adolebit super altare.
20 Sic faciens et de hoc vitulo quomodo fecit de vitulo pro peccato; sic faciet ei. Expiante eos sacerdote, propitius erit Dominus.
21 Ipsum autem vitulum efferet extra castra atque comburet sicut et priorem vitulum: sacrificium pro peccato est congregationis.
22 Si peccaverit princeps et fecerit unum ex omnibus per ignorantiam, quod Domini Dei sui lege prohibetur, deliqueritque,
23 aut indicatum ei fuerit peccatum suum, offeret hostiam Domino hircum de capris immaculatum
24 ponetque manum suam super caput eius et immolabit eum in loco, ubi solet mactari holocaustum coram Domino: sacrificium pro peccato est.
25 Et tinguat sacerdos digitum in sanguine hostiae pro peccato ponetque super cornua altaris holocausti et reliquum fundet ad basim eius.
26 Adipem vero adolebit supra, sicut in victimis pacificorum fieri solet; expiabitque eum a peccato eius, ac dimittetur ei.
27 Quod si peccaverit anima per ignorantiam de populo terrae, ut faciat quidquam ex his, quae Domini lege prohibentur, atque delinquat,
28 aut indicatum ei fuerit peccatum suum, offeret capram immaculatam;
29 ponetque manum super caput hostiae pro peccato et immolabit eam in loco holocausti.
30 Tolletque sacerdos de sanguine in digito suo et ponet super cornua altaris holocausti et reliquum fundet ad basim eius.
31 Omnem autem auferens adipem, sicut auferri solet de victimis pacificorum, adolebit super altare in odorem suavitatis Domino, expiabitque eum, et propitius erit Dominus.
32 Sin autem de ovibus obtulerit victimam pro peccato, adducet agnam immaculatam;
33 ponet manum super caput eius et immolabit eam in loco, ubi solent holocaustorum caedi hostiae.
34 Sumetque sacerdos de sanguine eius digito suo et ponens super cornua altaris holocausti reliquum fundet ad basim eius.
35 Omnem quoque auferens adipem, sicut auferri solet adeps agni, qui immolatur pro pacificis, cremabit in altari super incensis Domini; expiabitque eum et peccatum eius, et dimittetur illi.

Liber Leviticus, Глава 5

Si peccaverit anima et audiverit vocem iurantis testisque fuerit, quod aut ipse vidit aut comperit, si non indicaverit, iniquitatem portabit;
vel si anima tetigerit aliquid immundum, sive cadaver bestiae sit aut iumenti vel reptilis, et absconditum fuerit ab eo, ipse immundus et reus erit;
aut si tetigerit quidquam de immunditia hominis iuxta omnem impuritatem, qua pollui solet, absconditumque fuerit ab eo, sed ipse cognoverit postea, subiacebit delicto;
aut si anima temere iuraverit et protulerit labiis suis, ut vel male quid faceret vel bene iuxta omnia, quae homines temere iurant, absconditumque fuerit ab eo, sed ipse postea intellexerit, delicto subiacebit;
si ergo reus factus fuerit uno ex istis, confiteatur peccatum suum
et offerat Domino sacrificium delicti pro peccato suo agnam de gregibus sive capram ut sacrificium pro peccato; expiabitque eum sacerdos a peccato eius.
Sin autem non potuerit offerre pecus, offerat ut sacrificium pro delicto duos turtures vel duos pullos columbarum Domino: unum in sacrificium pro peccato et alterum in holocaustum;
dabitque eos sacerdoti, qui primum offerens ut sacrificium pro peccato retorquebit caput eius ad pennulas, ita ut collo haereat et non penitus abrumpatur;
et asperget de sanguine eius parietem altaris; quidquid autem reliquum fuerit, faciet destillare ad fundamentum eius: sacrificium pro peccato est.
10 Alterum vero adolebit holocaustum, ut fieri solet; expiabitque eum sacerdos a peccato eius, et dimittetur ei.
11 Quod si non quiverit manus eius offerre duos turtures aut duos pullos columbarum, offeret pro peccato suo similae partem ephi decimam in sacrificium pro peccato; non mittet in eam oleum, nec turis aliquid imponet, quia sacrificium pro peccato est.
12 Tradetque eam sacerdoti, qui, plenum ex toto pugillum in memoriale hauriens, cremabit in altari super incensis Domini: sacrificium pro peccato est.
13 Et expiabit eum sacerdos et peccatum eius in uno ex his casibus, et propitius erit Dominus. Reliquam vero partem sacerdos habebit sicut in oblatione similae ”.
14 Locutus est Dominus ad Moysen dicens:
15 “ Anima, si praevaricans per errorem in his, quae Domino sunt sanctificata, peccaverit, offeret sacrificium pro delicto arietem immaculatum de gregibus iuxta aestimationem argenti siclorum pondere sanctuarii in paenitentiam;
16 ipsumque, quod intulit damni, restituet et quintam partem ponet supra tradens sacerdoti, qui expiabit eum offerens arietem, et dimittetur ei.
17 Anima, si peccaverit per ignorantiam feceritque unum ex his, quae Domini lege prohibentur, et peccati rea portaverit iniquitatem suam,
18 offeret arietem immaculatum de gregibus iuxta aestimationem sacerdoti, qui expiabit eum ab eo, quod nesciens fecerit, et dimittetur ei:
19 sacrificium pro delicto est, delinquens deliquit in Dominum ”.
20 Locutus est Dominus ad Moysen dicens:
21 “ Anima, quae peccaverit et, contempto Domino, negaverit proximo suo depositum, quod fidei eius creditum fuerat, vel vi aliquid extorserit aut calumniam fecerit,
22 sive rem perditam invenerit et infitians insuper peierarit in uno ex omnibus, in quibus peccare solent homines,
23 si quis sic peccaverit et deliquerit, reddet omnia, quae per rapinam vel calumniam abstulerit vel deposita retinuerit vel perdita invenerit
24 vel de quibus peierarit, et restituet integra et quintam insuper addet partem domino, cui damnum intulerat, in die sacrificii pro delicto.
25 Sacrificium pro delicto offeret Domino: arietem immaculatum de grege iuxta aestimationem;
26 qui expiabit eum coram Domino, et dimittetur illi pro singulis, quae faciendo peccaverit ”.

Liber Leviticus, Глава 6

Locutus est Dominus ad Moysen dicens:
“ Praecipe Aaron et filiis eius: Haec est lex holocausti: cremabitur in foco altaris tota nocte usque mane; ignis altaris in eo ardebit.
Vestietur sacerdos tunica et feminalibus lineis super verecunda sua; tolletque cineres, quos vorans ignis exussit, et ponet iuxta altare.
Porro spoliabitur prioribus vestimentis; indutusque aliis efferet cineres extra castra in locum mundum.
Ignis autem in altari semper ardebit, non exstinguetur, quem nutriet sacerdos subiciens ligna mane per singulos dies et, imposito holocausto, desuper adolebit adipes pacificorum.
Ignis est iste perpetuus, qui numquam deficiet in altari.
Haec est lex sacrificii similae, quod offerent filii Aaron coram Domino et coram altare:
tollet sacerdos ex eo pugillum similae, quae conspersa est oleo, et totum tus, quod super similam positum est; adolebitque illud in altari in odorem suavissimum, memoriale Domino.
Reliquam autem partem similae comedet Aaron cum filiis suis, et panis absque fermento comedetur in loco sancto; in atrio tabernaculi conventus comedent illam.
10 Ideo autem non coquetur fermentata, quia ut partem eorum dedi illam ex incensis meis: sanctum sanctorum est, sicut sacrificium pro peccato atque pro delicto;
11 mares tantum stirpis Aaron comedent illud. Legitimum sempiternum est in generationibus vestris de incensis Domini; omnis, qui tetigerit illa, sanctificabitur ”.
12 Et locutus est Dominus ad Moysen dicens:
13 “ Haec est oblatio Aaron et filiorum eius, quam offerre debent Domino in die unctionis ipsius: decimam partem ephi offerent similae in sacrificio sempiterno medium eius mane et medium vespere;
14 quae in sartagine oleo conspersa frigetur. Afferes eam calidam et offeres divisam minutatim, sacrificium in odorem suavissimum Domino.
15 Sacerdos unctus, qui patri iure successerit, faciet illud. Legitimum sempiternum: Domino tota cremabitur;
16 omne enim sacrificium similae sacerdotum igne consumetur, nec quisquam comedet ex eo ”.
17 Locutus est Dominus ad Moysen dicens:
18 “ Loquere Aaron et filiis eius: Ista est lex sacrificii pro peccato: in loco, ubi mactatur holocaustum, mactabitur coram Domino: sanctum sanctorum est.
19 Sacerdos, qui offert, comedet illud in loco sancto, in atrio tabernaculi conventus.
20 Quidquid tetigerit carnes eius, sanctificabitur: si de sanguine illius vestis fuerit aspersa, lavabitur in loco sancto;
21 vas autem fictile, in quo coctum est, confringetur; quod si vas aeneum fuerit, defricabitur et lavabitur aqua.
22 Omnis masculus de genere sacerdotali vescetur carnibus eius, quia sanctum sanctorum est.
23 Omne autem sacrificium pro peccato, de cuius sanguine infertur in tabernaculum conventus ad expiandum in sanctuario, non comedetur, sed comburetur igni.

Liber Leviticus, Глава 7

Haec quoque est lex sacrificii pro delicto: sanctum sanctorum est,
idcirco, ubi immolatur holocaustum, mactabitur et victima pro delicto; sanguis eius per gyrum fundetur altaris.
Omnemque adipem offeret ex ea, caudam scilicet et adipem, qui operit vitalia,
duos renunculos et pinguedinem, quae super eos iuxta ilia est, reticulumque iecoris, quem iuxta renunculos, auferet;
et adolebit ea sacerdos super altare ut incensum Domino: sacrificium pro delicto est.
Omnis masculus de sacerdotali genere in loco sancto vescetur his carnibus, quia sanctum sanctorum est.
Sicut sacrificium pro peccato, ita et sacrificium pro delicto, utriusque hostiae lex una est; ad sacerdotem, qui eam obtulerit, pertinebit.
Sacerdos, qui offert holocaustum cuiusdam viri, habebit pellem victimae,
et omne sacrificium similae, quod coquitur in clibano, et, quidquid in frixorio vel in sartagine praeparatur, eius erit sacerdotis, a quo offertur;
10 et omne sacrificium similae sive oleo conspersum sive aridum fuerit, cunctis filiis Aaron aequa mensura per singulos dividetur.
11 Haec est lex hostiae pacificorum quae offertur Domino;
12 si pro gratiarum actione fuerit oblatio, offerent panes absque fermento conspersos oleo et lagana azyma uncta oleo coctamque similam ut collyridas olei admixtione conspersas,
13 panes quoque fermentatos cum hostia pacificorum pro gratiarum actione,
14 ex quibus unus offeretur munus Domino et erit sacerdotis, qui fundet hostiae sanguinem.
15 Cuius carnes eadem comedentur die, nec remanebit ex eis quidquam usque mane.
16 Si voto vel sponte quisquam obtulerit hostiam, eadem similiter edetur die; sed et si quid in crastinum remanserit, vesci licitum est;
17 quidquid autem tertius invenerit dies, ignis absumet.
18 Si quis de carnibus victimae pacificorum die tertio comederit, irrita fiet oblatio nec proderit offerenti; quin potius, quaecumque anima tali se edulio contaminarit, praevaricationis rea erit.
19 Caro, quae aliquid tetigerit immundum, non comedetur, sed comburetur igni; ceterum carne, qui fuerit mundus, vescetur.
20 Anima polluta, quae ederit de carnibus hostiae pacificorum, quae oblata est Domino, peribit de populis suis;
21 et, quae tetigerit immunditiam hominis vel iumenti, sive omnis rei abominabilis, quae polluere potest, et comederit de huiuscemodi carnibus, interibit de populis suis ”.
22 Locutusque est Dominus ad Moysen dicens:
23 “ Loquere filiis Israel: Adipem bovis et ovis et caprae non comedetis.
24 Adipem cadaveris morticini et eius animalis, quod a bestia laceratum est, habebitis in usus varios, sed non comedetis.
25 Si quis adipem, qui offertur in incensum Domini, comederit, peribit de populo suo.
26 Sanguinem quoque omnis animalis non sumetis in cibo, tam de avibus quam de pecoribus;
27 omnis anima, quae ederit sanguinem, peribit de populis suis ”.
28 Locutus est Dominus ad Moysen dicens:
29 “ Loquere filiis Israel: Qui offert victimam pacificorum Domino, afferat oblationem suam Domino de victima pacificorum.
30 Tenebit manibus incensa Domini, adipem scilicet et pectusculum afferet; pectusculum, ut elevetur coram Domino.
31 Et sacerdos adolebit adipem super altare; pectusculum autem erit Aaron et filiorum eius.
32 Armus quoque dexter de pacificorum hostiis cedet in munus sacerdotis.
33 Qui de filiis Aaron obtulerit sanguinem et adipem victimae pacificorum, ipse habebit armum dextrum in portione sua;
34 pectusculum enim elationis et armum donationis tuli a filiis Israel de hostiis eorum pacificis et dedi Aaron sacerdoti ac filiis eius, lege perpetua, ab omni populo Israel ”.
35 Haec est portio Aaron et filiorum eius de incensis Domini die, qua applicavit eos, ut sacerdotio fungerentur;
36 et quae praecepit dari eis Dominus a filiis Israel die, qua unxit eos, religione perpetua in generationibus eorum.
37 Ista est lex holocausti et oblationis similae et sacrificii pro peccato atque delicto et pro consecratione et pacificorum victimis,
38 quam constituit Dominus Moysi in monte Sinai, quando mandavit filiis Israel, ut offerrent oblationes suas Domino in deserto Sinai.
Читать далее:Liber Leviticus, Глава 8
Комментарии:
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

1:2 "Кто из вас хочет принести жертву Господу" - в ВЗ Откровение о Боге-Любви еще не выражено ясно. Человек сознавал, что он виновен перед Богом, повинен смерти. Поэтому он приносил жертвы в дар Богу, лишая себя земных благ, чтобы умилостивить Всемогущего. В принятии Богом жертвы он видел милость Бога, заменившего смерть или иное наказание помилованием раскаявшегося.


1:3-9 "Всесожжение" - жертва, вся предающаяся огню как символ того, что человек всецело посвящает свое достояние Богу. Он отдает лучшее ("без порока") в знак готовности исполнять волю Бога. Этим актом религиозного смирения и раскаяния человек возвращает себе утраченное благоволение Творца. Зримое сакральное действие призвано быть для него напоминанием. Жертва приводится или приносится к дверям скинии собрания, ибо жертвоприношение обретает полноту своего духовного значения лишь в святилище, исполненном Присутствия Божия ("шехина" - ср. Исх 40:34). В НЗ непорочной жертвой за грехи человеческие становится Сам Христос.


Всесожжение было в Израиле очень древним жертвоприношением: Быт 8:20, Быт 8:22; Суд 6:19-21; Суд 11:31; Суд: 13:19-21; 1 Цар 6:15; 1 Цар 7:9; 3 Цар 18:21-40. В Лев 1 это скорее искупительная жертва. Древние же всесожжения были, вероятнее всего, благодарственными жертвоприношениями Богу за Его милость, см указатель: "жертвоприношения".


1:4-5 "Кровь", считавшаяся началом жизни, проливается на землю, свидетельствуя, что дарованная Богом жизнь приносится в жертву. В силу возложения рук, предшествовавшего закланию, кровь жертвы заменяла кровь, т.е. жизнь приносящего жертву; лишение жизни означало признание абсолютного права Бога на жизнь и смерть. Окропление кровью символизирует восстановление связи с Богом, нарушенной грехом. Это действие стало прообразом соединения человечества с Богом через кровь Христову (ср. 1 Петр 1:2).


2 Различные приношения и жертвы выражают многостороннюю зависимость человека от Бога. Принося Богу плоды своих трудов, человек освящал тем самым главные отрасли своего хозяйства: скотоводство - посредством "жертв за грех" (кровавых), земледелие - через приношение хлебное (бескровное). Отцы Церкви видели в хлебном приношении символ трапезы, в которой участвует Сам Господь: тем самым оно становилось прообразом Тайной Вечери. Зерна, высушенные на огне и растолченные (ст. Лев 2:14), предвещали страдания Христа, который должен был стать "хлебом жизни" для погибшего человечества, т.е. Евхаристией.


2:11 Закваска (ср. Исх 23:18), как и мед, исключены почти из всех жертвоприношений, ибо, вызывая брожение, они являются источником разложения.


2:13 Соли приписывалось очистительное свойство (Иез 16:4; 4 Цар 2:20; ср. Мф 5:13). У ассирийцев она употреблялась в культе, у кочевников - при трапезах дружбы и союза. Как средство, предохраняющее от разложения, она становится символом постоянства и верности: "Завет соли вечной" (Числ 18:19) - выражение, символизирующее неразрывность союза Бога со своим народом.


3 "Жертва мирная", в которой жертву делят между Богом и человеком, ее приносящим, существовала в Ханаане в несколько иной форме (без обряда пролития крови). Она была свящ. трапезой. Тук (внутренний жир) сжигали на жертвеннике, лучшие части предназначались священникам, остальное съедали принесшие жертву.


4:2-3 "Грех по ошибке" или неведению тоже должен быть искуплен. Все проступки рассматриваются не с субъективной точки зрения (расположение души провинившегося), а объективно, как нарушение воли Божией. Ответственность может быть коллективной: священник не только представитель Бога перед народом, но и представитель народа перед Богом, поэтому весь народ повинен в его грехе.


4:2 Понятие о "нечистом" имеет древнее языч. происхождение. Именно в язычестве встречались запреты прикасаться к умершим и к некоторым видам пищи. ВЗ-ная Церковь принимает эти обычаи, чтобы внедрить в сознание верных необходимость блюсти чистоту духа и тела.


4:12-21 Ввиду того, что жертва приносится, дабы восстановить Союз-Завет, те, за кого она приносится (священник - ст. Лев 4:3- или общество - ст. Лев 4:21), не могут вкушать от нее, ибо еще не примирены с Богом. То, что не сжигается на жертвеннике всесожжения, должно быть сожжено "вне стана". В Евр 13:11-13проводится параллель между жертвой о грехе и Жертвой Иисуса, Который пострадал "вне врат" - на Голгофе, вне Иерусалима - "дабы освятить людей Кровью Своею".


7:20 Для кочевника в пустыне "истребиться" (т.е. быть изгнанным) "из народа своего" равносильно смертному приговору. В Библии это выражение приобрело религиозный смысл: быть лишенным того, что Бог обещал роду Авраамову.


В кн. Левит излагаются предписания о жертвах, священстве, праздниках и пророчества о судьбах Израиля. В подробно описанной обрядности ВЗ христианские толкователи узрели подготовку и прообразы искупительного жертвоприношения Христа (ср. Евр 8-10) и таинств Церкви. Единая жертва Христа лишила значения ритуал древнего храма, но требования чистоты и святости в деле служения Богу остаются в силе и поныне.

Названия, разделения и содержание

Пять первых книг Библии составляют одно целое, которое по-еврейски называется Тора, т.е. Закон. Первое достоверное свидетельство об употреблении слова Закон (греч. «νομος») в этом смысле мы встречаем в предисловии кн. Премудрости Иисуса, сына Сирахова. В начале христианской эры название «Закон» уже было общепринятым, как мы это видим в НЗ (Lucam 10:26; ср. Lucam 24:44). Иудеи, говорившие по-еврейски, называли первую часть Библии также «Пять пятых Закона», чему соответствовало в эллинизированных еврейских кругах η πεντατευχος (подраз. «βιβλος» ., т.е. Пятитомник). Это разделение на пять книг засвидетельствовано еще до нашей эры греческим переводом Библии семьюдесятью толковниками (LXX). В этом, принятом Церковью, переводе каждой из пяти книг было дано название, согласно ее содержанию или содержанию ее первых глав:

Кн. Бытия (собств. — книга о происхождении мира, рода человеческого и избранного народа); Исход (начинается с рассказа об уходе евреев из Египта); Левит (закон для священников из колена Левиина); Числа (книга начинается с описания переписи народа: гл. Numeri 1-4); Второзаконие («второй закон», воспроизводящий в более пространном изложении Закон, данный на Синае). Иудеи же до сих пор называют каждую книгу евр. Библии по ее первому значимому слову.

Кн. Бытия разделяется на две неравные части: описание происхождения мира и человека (Genesis 1-11) и история праотцев народа Божия (Genesis 12-50). Первая часть — как бы пропилеи, вводящие в историю, о которой повествует вся Библия. В ней описывается сотворение мира и человека, грехопадение и его последствия, постепенное развращение людей и постигшее их наказание. Происшедший затем от Ноя род расселяется по земле. Генеалогические же таблицы все суживаются и, наконец, ограничиваются родом Авраама, отца избранного народа. История праотцев (Genesis 12-50) описывает события из жизни великих предков: Авраама, человека веры, послушание которого вознаграждается: Бог обещает ему многочисленных потомков и Святую Землю, которая станет их наследием (Быт 12 1—25:8); Иакова, отличающегося хитростью: выдав себя за старшего брата, Исава, он получает благословение своего отца Исаака и затем превосходит изворотливостью своего дядю Лавана; однако его ловкость оказалась бы напрасной, если бы Бог не предпочел его Исаву и не возобновил в его пользу обетования, данные Аврааму, и заключенный с ним союз (Genesis 25:19-36:43). Бог избирает людей не только высокого нравственного уровня, ибо он может исцелить всякого человека, открывающегося Ему, как бы он ни был греховен. По сравнению с Авраамом и Иаковом Исаак выглядит довольно бледно. О его жизни говорится главным образом в связи с его отцом или сыном. Двенадцать сыновей Иакова — родоначальники двенадцати колен Израилевых. Одному из них посвящена последняя часть кн. Бытия: гл. Genesis 37-50 — биография Иосифа. В них описывается, как добродетель мудрого вознаграждается и Божественное Провидение обращает зло в добро (Genesis 50:20).

Две главные темы Исхода: освобождение из Египта (Exodus 1:1-15:21) и Синайский Союз-Завет (Exodus 19:1-40:38) связаны с менее значимой темой — странствия по пустыне (Exodus 15:22-18:27). Моисей, получивший откровение неизреченного имени Ягве на горе Божией Хориве, приводит туда израильтян, освобожденных от рабства. В величественной теофании Бог вступает в союз с народом и дает ему Свои Заповеди. Как только союз был заключен, народ его нарушил, поклонившись золотому тельцу, но Бог прощает виновных и возобновляет союз. Ряд предписаний регулирует богослужение в пустыне.

Кн. Левит носит почти исключительно законодательный характер, так что повествование о событиях, можно сказать, прерывается. Она содержит ритуал жертвоприношений (Leviticus 1-7): церемониал поставления в священники Аарона и его сыновей (Leviticus 8-10); предписания о чистом и нечистом (Leviticus 11-15), завершающиеся описанием ритуала Дня Очищения (Leviticus 16); «Закон святости» (Leviticus 17-26), содержащий богослужебный календарь и заканчивающийся благословениями и проклятиями (Leviticus 26). В гл. Leviticus 27 уточняются условия выкупа людей, животных и имущества, посвященных Ягве.

В кн. Числа вновь говорится о странствии в пустыне. Уходу от Синая предшествуют перепись народа (Numeri 1-4) и богатые приношения по случаю освящения скинии (Numeri 7). Отпраздновав второй раз Пасху, евреи покидают святую гору (Numeri 9-10) и доходят до Кадеса, где предпринимают неудачную попытку проникнуть в Ханаан с юга (Numeri 11-14). После долгого пребывания в Кадесе они отправляются в Моавские равнины, прилегавшие к Иерихону (Numeri 20-25). Мадианитяне разбиты, и колена Гада и Рувима поселяются в Заиорданьи (Numeri 31-32). В гл. Numeri 33 перечисляются остановки в пустыне. Повествования чередуются с предписаниями, дополняющими синайское законодательство или подготовляющими поселение в Ханаане.

Второзаконие отличается особой структурой: это кодекс гражданских и религиозных узаконений (Deuteronomii 12:26-15:1), включенный в большую речь Моисея (Deuteronomii 5-11; Deuteronomii 26:16-28:68), которую предваряет его первая речь (Deuteronomii 1-4); за ней следует третья речь (Deuteronomii 29-30); наконец говорится о возложении миссии на Иисуса Новина, приводятся песнь и благословения Моисея, даются краткие сведения о конце его жизни (Deuteronomii 31-34).

Второзаконнический кодекс отчасти воспроизводит заповеди, данные в пустыне. Моисей напоминает в своих речах о великих событиях Исхода, об откровении на Синае и начале завоевания Земли Обетованной. В них раскрывается религиозный смысл событий, подчеркивается значение Закона, содержится призыв к верности Богу.

Литературная композиция

Составление этого обширного сборника приписывалось Моисею, что засвидетельствовано в НЗ (Ioannem 1:45; Ioannem 5:45-47; Romanos 10:5). Но в более древних источниках нет утверждения, что все Пятикнижие написано Моисеем. Когда в нем, хотя очень редко, говорится: «Моисей написал» — эти слова относятся лишь к определенному месту. Исследователи Библии обнаружили в этих книгах различие в стиле, повторения и некоторую непоследовательность повествований, что не дает возможности считать их произведением, целиком принадлежащим одному автору. После долгих исканий библеисты, главным образом под влиянием К.Г. Графа и Ю. Велльгаузена, склонились в основном к т.н. документарной теории, которую схематически можно формулировать так: Пятикнижие представляет компиляцию из четырех документов, возникших в различное время и в различной среде. Первоначально было два повествования: в первом автор, т. н. Ягвист, условно обозначаемый буквой «J», употребляет в рассказе о сотворении мира имя Ягве, которое Бог открыл Моисею; другой автор, т. н. Элогист (Е), называет Бога распространенным в то время именем Элогим. Согласно этой теории повествование Ягвиста было записано в 11 веке в Иудее, Элогист же писал немного позже в Израиле. После разрушения Северного царства оба документа были сведены воедино (JE). После царствования Иосии (640-609) к ним было прибавлено Второзаконие «D», а после Плена ко всему этому (JED) был присоединен священнический кодекс (Р), содержащий главным образом законы и несколько повествований. Этот кодекс составил своего рода костяк и образовал рамки этой компиляции (JEDP). Такой литературно-критический подход связан с эволюционной концепцией развития религиозных представлений в Израиле.

Уже в 1906 г Папская Библейская Комиссия предостерегла экзегетов от переоценки этой т. н. документарной теории и предложила им считать подлинным авторство Моисея, если иметь в виду Пятикнижие в целом, и в то же время признавать возможность существования, с одной стороны устных преданий и письменных документов, возникших до Моисея, а с другой — изменений и добавлений в более позднюю эпоху. В письме от 16 января 1948 г, обращенном к кардиналу Сюару, архиепископу Парижскому, Комиссия признала существование источников и постепенных приращений к законам Моисея и историческим рассказам, обусловленных социальными и религиозными установлениями позднейших времен.

Время подтвердило правильность этих взглядов библейской Комиссии, ибо в наше время классическая документарная теория все больше ставится под сомнение. С одной стороны, попытки систематизировать ее не дали желаемых результатов. С другой стороны, опыт показал, что сосредоточение интереса на чисто литературной проблеме датировки окончательной редакции текста имеет гораздо меньшее значение, чем подход исторический, при котором на первое место выдвигается вопрос об источниках устных и письменных, лежащих в основе изучаемых «документов». Представление о них стало теперь менее книжным, более близким к конкретной действительности. Выяснилось, что они возникли в далеком прошлом. Новые данные археологии и изучение истории древних цивилизаций Средиземноморья показали, что многие законы и установления, о которых говорится в Пятикнижии, сходны с законами и установлениями эпох более давних, чем те, к которым относили составление Пятикнижия, и что многие его повествования отражают быт более древней среды.

Не будучи 8 состоянии проследить, как формировалось Пятикнижие и как в нем слилось несколько традиций, мы, однако, вправе утверждать, что несмотря на разнохарактерность текстов явистского и элогистского, в них по существу идет речь об одном и том же. Обе традиции имеют общее происхождение. Кроме того, эти традиции соответствуют условиям не той эпохи, когда они были окончательно письменно зафиксированы, а эпохи, когда произошли описываемые события. Их происхождение восходит, следовательно, к эпохе образования народа Израильского. То же в известной мере можно сказать о законодательных частях Пятикнижия: пред нами гражданское и религиозное право Израиля; оно эволюционировало вместе с общиной, жизнь которой регулировало, но по своему происхождению оно восходит ко времени возникновения этого народа. Итак, первооснова Пятикнижия, главные элементы традиций, слившихся с ним, и ядро его узаконений относятся к периоду становления Израильского народа. Над этим периодом доминирует образ Моисея, как организатора, религиозного вождя и первого законодателя. Традиции, завершающиеся им, и воспоминания о событиях, происходивших под его руководством, стали национальной эпопеей. Учение Моисея наложило неизгладимый отпечаток на веру и жизнь народа. Закон Моисеев стал нормой его поведения. Толкования Закона, вызванные ходом исторического развития, были проникнуты его духом и опирались на его авторитет. Засвидетельствованный в Библии факт письменной деятельности самого Моисея и его окружения не вызывает сомнений, но вопрос содержания имеет большее значение, чем вопрос письменного фиксирования текста, и поэтому так важно признать, что традиции, лежащие в основе Пятикнижия, восходят к Моисею как первоисточнику.

Повествования и история

От этих преданий, являвшихся живым наследием народа, вдохнувших в него сознание единства и поддерживавших его веру, невозможно требовать той строго научной точности, к которой стремится современный ученый; однако нельзя утверждать, что эти письменные памятники не содержат истины.

Одиннадцать первых глав Бытия требуют особого рассмотрения. В них описано в стиле народного сказания происхождение рода человеческого. Они излагают просто и картинно, в соответствии с умственным уровнем древнего малокультурного народа, главные истины, лежащие в основе домостроительства спасения: создание Богом мира на заре времен, последовавшее за ним сотворение человека, единство рода человеческого, грех прародителей и последовавшие изгнание и испытания. Эти истины, будучи предметом веры, подтверждены авторитетом Св. Писания; в то же время они являются фактами, и как истины достоверные подразумевают реальность этих фактов. В этом смысле первые главы Бытия носят исторический характер. История праотцев есть история семейная. В ней собраны воспоминания о предках: Аврааме, Исааке, Иакове, Иосифе. Она является также популярной историей. Рассказчики останавливаются на подробностях личной жизни, на живописных эпизодах, не заботясь о том, чтобы связать их с общей историей. Наконец, это история религиозная. Все ее переломные моменты отмечены личным участием Бога, и все в ней представлено в провиденциальном плане. Более того, факты приводятся, объясняются и группируются с целью доказать религиозный тезис: существует один Бог, образовавший один народ и давший ему одну страну. Этот Бог — Ягве, этот народ — Израиль, эта страна — святая Земля. Но в то же время эти рассказы историчны и в том смысле, что они по-своему повествуют о реальных фактах и дают правильную картину происхождения и переселения предков Израильских, их географических и этнических корней, их поведения в плане нравственном и религиозном. Скептическое отношение к этим рассказам оказалось несостоятельным перед лицом недавних открытий в области истории и археологии древнего Востока.

Опустив довольно длинный период истории, Исход и Числа, а в определенной мере и Второзаконие, излагают события от рождения до смерти Моисея: исход из Египта, остановка у Синая, путь к Кадесу (о долгом пребывании там хранится молчание), переход через Заиорданье и временное поселение на равнинах Моава. Если отрицать историческую реальность этих фактов и личности Моисея, невозможно объяснить дальнейшую историю Израиля, его верность ягвизму, его привязанность к Закону. Надо, однако, признать, что значение этих воспоминаний для жизни народа и отзвук, который они находят в обрядах, сообщили этим рассказам характер победных песен (напр, о переходе через Чермное море), а иногда и богослужебных песнопений. Именно в эту эпоху Израиль становится народом и выступает на арену мировой истории. И хотя ни в одном древнем документе не содержится еще упоминания о нем (за исключением неясного указания на стеле фараона Мернептаха), сказанное о нем в Библии согласуется в главных чертах с тем, что тексты и археология говорят о вторжении в Египет гиксосов, которые в большинстве своем были семитического происхождения, о египетской администрации в дельте Нила, о политическом положении Заиорданья.

Задача современного историка состоит в том, чтобы сопоставить эти данные Библии с соответствующими событиями всемирной истории. Несмотря на недостаточность библейских указаний и недостаточную определенность внебиблейской хронологии, есть основания предполагать, что Авраам жил в Ханаане приблизительно за 1850 лет до Р.Х., что история возвышения Иосифа в Египте и приезда к нему других сыновей Иакова относится к началу 17 в. до Р.Х. Дату Исхода можно определить довольно точно по решающему указанию, данному в древнем тексте Exodus 1:11: народ сынов Израилевых «построил фараону Пифом и Рамзес, города для запасов». Следовательно, Исход произошел при Рамзесе II, основавшем, как известно, город Рамзес. Грандиозные строительные работы начались в первые же годы его царствования. Поэтому весьма вероятно, что уход евреев из Египта под водительством Моисея имел место около середины царствования Рамзеса (1290-1224), т.е. примерно около 1250 г до Р.Х.

Учитывая библейское предание о том, что время странствования евреев в пустыне соответствовало периоду жизни одного поколения, водворение в Заиорданьи можно отнести к 1225 г до Р.Х. Эти даты согласуются с историческими данными о пребывании фараонов XIX династии в дельте Нила, об ослаблении египетского контроля над Сирией и Палестиной в конце царствования Рамзеса II, о смутах, охвативших весь Ближний Восток в конце 13 в. до Р.Х. Согласуются они и с археологическими данными, свидетельствующими о начале Железного Века в период вторжения Израильтян в Ханаан.

Законодательство

В евр Библии Пятикнижие называется «Тора», т.е. Закон; и действительно здесь собраны предписания, регулировавшие нравственную, социальную и религиозную жизнь народа Божия. В этом законодательстве нас больше всего поражает его религиозный характер. Он свойственен и некоторым другим кодексам древнего Востока, но ни в одном из них нет такого взаимопроникновения религиозного и светского элементов. В Израиле Закон дан Самим Богом, он регулирует обязанности по отношению к Нему, его предписания мотивируются религиозными принципами. Это кажется вполне нормальным, когда речь идет о нравственных предписаниях Десятисловия (Синайских Заповедях) или о культовых законах кн. Левит, но гораздо более знаменательно, что в том же своде гражданские и уголовные законы переплетаются с религиозными наставлениями и что все представлено как Хартия Союза-Завета с Ягве. Из этого естественно следует, что изложение этих законов связано с повествованием о событиях в пустыне, где был заключен этот Союз.

Как известно, законы пишутся для практического применения и их необходимо с течением времени видоизменять, считаясь с особенностями окружающей среды и исторической ситуации. Этим объясняется, что в совокупности рассматриваемых документов можно встретить как древние элементы, так и постановления, свидетельствующие о возникновении новых проблем. С другой стороны, Израиль в известной мере испытывал влияние своих соседей. Некоторые предписания Книги Завета и Второзакония удивительно напоминают предписания Месопотамских кодексов, Свода Ассирийских Законов и Хеттского кодекса. Речь идет не о прямом заимствовании, а о сходстве, объясняющемся влиянием законодательства других стран и обычного права, отчасти ставшего в древности общим достоянием всего Ближнего Востока. Кроме того, в период после Исхода на формулировке законов и на формах культа сильно сказывалось ханаанское влияние.

Десятисловие (10 заповедей), начертанное на Синайских скрижалях, устанавливает основу нравственной и религиозной веры Союза-Завета. Оно приведено в двух (Exodus 20:2-17 и Deuteronomii 5:6-21), несколько различающихся вариантах: эти два текста восходят к древнейшей, более краткой, форме и нет никаких серьезных данных, опровергающих ее происхождение от Моисея.

Элогистский кодекс Союза-Завета (Exodus 20:22-23:19) представляет собой право пастушеско-земледельческого общества, соответствующее реальному положению Израиля, образовавшегося как народ и начавшего вести оседлый образ жизни. От более древних месопотамских кодексов, с которыми у него есть точки соприкосновения, он отличается большой простотой и архаическими чертами. Однако он сохранился в форме, свидетельствующей о некоторой эволюции: особое внимание, которое уделяется в нем рабочему скоту, работам в поле и на виноградниках, равно как и домам, позволяет думать, что он относится к периоду оседлой жизни. С другой стороны, различие в формулировке постановлений — то повелительных, то условных — указывает на разнородность состава свода. В своем настоящем виде он, вероятно, восходит к периоду Судей.

Ягвистский кодекс возобновления Завета (Exodus 34:14-26) иногда называется, хотя и неправильно, вторым Десятисловием или обрядовым Декалогом. Он представляет собой собрание религиозных предписаний в повелительной форме и принадлежит к тому же времени, что и книга Завета, но под влиянием Второзакония он был переработан. Хотя кн. Левит получила свою законченную форму только после плена, она содержит и очень древние элементы. Так, например, запреты, касающиеся пищи (Leviticus 11), или предписания о чистоте (Leviticus 13-15) сохраняют завещанное первобытной эпохой. В ритуале великого Дня Очищения (Leviticus 16) тексты древних обрядовых предписаний дополняются более подробными указаниями, свидетельствующими о наличии разработанного представления о грехе. Гл. Leviticus 17-26 составляют целое, получившее название Закона Святости и относящееся, очевидно, к последнему периоду монархии. К той же эпохе надо отнести кодекс Второзакония, в котором собрано много древних элементов, но также отражается эволюция социальных и религиозных обычаев (напр, законы о единстве святилища, жертвеннике, десятине, рабах) и изменение духа времени (призывы к сердцу и свойственный многим предписаниям увещательный тон).

Религиозный смысл

Религия как Ветхого, так и Нового Завета есть религия историческая: она основывается на откровении Бога определенным людям, в определенных местах, при определенных обстоятельствах и на особом действии Бога в определенные моменты человеческой эволюции. Пятикнижие, излагающее историю первоначальных отношений Бога с миром, является фундаментом религии Израиля, ее канонической книгой по преимуществу, ее Законом.

Израильтянин находит в ней объяснение своей судьбы. Он не только получил в начале книги Бытия ответ на вопросы, которые ставит себе каждый человек — о мире и жизни, о страдании и смерти, — но получил ответ и на свой личный вопрос: почему Ягве, Единый Бог есть Бог Израилев? Почему Израиль — Его народ среди всех народов земли?

Это объясняется тем, что Израиль получил обетование. Пятикнижие — книга обетовании: Адаму и Еве после грехопадения возвещается спасение в будущем, т. н. Протоевангелие; Ною, после потопа, обещается новый порядок в мире. Еще более характерно обетование, данное Аврааму и возобновленное Исааку и Иакову; оно распространяется на весь народ, который произойдет от них. Это обетование прямо относится к обладанию землей, где жили праотцы, Землей Обетованной, но по сути дела в нем содержится большее: оно означает, что особые, исключительные отношения существуют между Израилем и Богом его отцов.

Ягве призвал Авраама, и в этом призыве прообразовано избрание Израиля. Сам Ягве сделал из него один народ. Свой народ по благоизволению Своему, по замыслу любви, предначертанному при сотворении мира и осуществляющемуся, несмотря на неверность людей. Это обетование и это избрание гарантированы Союзом. Пятикнижие есть также книга союзов. Первый, правда еще прямо не высказанный, был заключен с Адамом; союз с Ноем, с Авраамом и, в конечном итоге, со всем народом через посредство Моисея, получил уже ясное выражение. Это не союз между равными, ибо Бог в нем не нуждается, хотя почин принадлежит Ему. Однако Он вступает в союз и в известном смысле связывает Себя данными Им обетованиями. Но Он требует взамен, чтобы Его народ был Ему верен: отказ Израиля, его грех может нарушить связь, созданную любовью Бога. Условия этой верности определяются Самим Богом. Избранному Им народу Бог дает Свой Закон. Этот Закон устанавливает, каковы его обязанности, как он должен себя вести согласно воле Божией и, сохраняя Союз-Завет, подготовлять осуществление обетовании.

Темы обетования, избрания, союза и закона красной нитью проходят через всю ткань Пятикнижия, через весь ВЗ. Пятикнижие само по себе не составляет законченного целого: оно говорит об обетовании, но не об осуществлении его, ибо повествование прерывается перед вступлением Израиля в Землю Обетованную. Оно должно оставаться открытым будущему и как надежда и как сдерживающий принцип: надежда на обетование, которую завоевание Ханаана как будто исполнило (Iosue 23), но грехи надолго скомпрометировали, и о которой вспоминают изгнанники в Вавилоне; сдерживающий принцип Закона всегда требовательного, пребывавшего в Израиле как свидетель против него (Deuteronomii 31:26). Так продолжалось до пришествия Христа, к Которому тяготела вся история спасения; в Нем она обрела весь свой смысл. Ап. Павел раскрывает ее значение, главным образом в послании к Галатам (Galatas 3:15-29). Христос заключает новый Союз-Завет, прообразованный древними договорами, и вводит в него христиан, наследников Авраама по вере. Закон же был дан, чтобы хранить обетования, являясь детоводителем ко Христу, в Котором эти обетования исполняются.

Христианин уже не находится под руководством детоводителя, он освобожден от соблюдения обрядового Закона Моисея, но не освобожден от необходимости следовать его нравственному и религиозному учению. Ведь Христос пришел не нарушить Закон, а исполнить (Matthaeum 5:17). Новый Завет не противополагается Ветхому, а продолжает его. В великих событиях эпохи патриархов и Моисея, в праздниках и обрядах пустыни (жертвоприношение Исаака, переход через Чермное море, празднование Пасхи и т.д.), Церковь не только признала прообразы НЗ (жертвоприношения Христа, крещения и христианский Пасхи), но требует от христианина того же глубокого к ним подхода, который наставления и рассказы Пятикнижия предписывали Израильтянам. Ему следует осознать, как развивается история Израиля (а в нем и через него всего человечества), когда человек предоставляет Богу руководить историческими событиями. Более того: в своем пути к Богу всякая душа проходит те же этапы отрешенности, испытания, очищения, через которые проходил избранный народ, и находит назидание в поучениях, данных ему.

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

1:1-2 По построении скинии Господь, исполняя обетование Свое Моисею открывать ему Свою волю и являть Свое присутствие над ковчегом завета и крышкою его (kapporeth, греч. ἱλαστήριον — престол умилостивления, милосердия), дает повеления Свои уже не с горы Синая, как раньше ( Исх 19:3; 24:16 ), а из скинии, с ковчега завета, — тем более, что все почти законоположения книги Левит связаны с святилищем, и некоторые отделы ее назначены собственно для служителей святилища (напр. 6:8-7:21 ). Впрочем, общее назначение законов книги Левит и самой книги вообще для «сынов Израиля» (ст. 2), как призванного к священнической святости ( Исх 19:5-6 ). Все, содержащиеся в кн. Левит, повеления и законы Иеговы Моисей получил, стоя, вероятно, во второй части скинии, пред завесою во святое святых, куда мог входить лишь первосвященник ( Исх 30:10; Лев 16:2,12-13; Евр 9:7 ).


1:2-3 Отсюда начинается изложение законов о жертвах до 7:38 . Цель и смысл ветхозаветных жертв блаж. Феодорит, подобно др. церковным учителям, определяет следующим образом: «что Бог ни в чем не нуждается, сему, думаю, не будут много противоречить и малоосмысленные. А что неблагоугодны Ему и таковые жертвы, сие открыл Он через многих пророков. Но поелику израильтяне, долгое время прожив в Египте, научились приносить жертвы идолам; то Бог дозволил жертвы, чтобы избавить их от суеверия. Ибо жертвами увеселялись израильтяне ( Исх 32 гл.; Иез 16:6,7 ), увеселялись кровью жертв; посему и дозволил их, удовлетворяя такому пожеланию. Сверх же сего Бог управлял через это и другое предохранительное для израильтян врачевство, потому что повелел им приносить в жертву, что боготворили египтяне — из четвероногих: тельца, козла и овцу, а из птиц: горлицу и птенцов голубиных» (Отв. на вопр. 1 на кн. Левит). Но, помимо этих мотивов отрицательного свойства, жертва ветхозаветная, без сомнения, имела положительную сторону, воплощая идею служения Богу, конечно, применительно к духовному состоянию ветхозаветного человечества и по соотношению с будущей всемирно-искупительной жертвой Христа Спасителя. Общее имя жертвы — евр. qorban, греч. δω̃ρον , дар (ср. Мк 7:11 , κορβα̃ν, ὅ ἐστιν δω̃ρον ); Акила, Симмах: προσφορὰ; Вульгата: hostia, oblatio: идея дара, посвящения Богу себя и своей собственности — основная в библейском понятии жертвы. Р. Абарбанель указывал на двойственный смысл термина «корбан» по словопроизводству его (от евр. qarab, приносить, приближать): жертва называется корбан: 1) потому, что она приносится на жертвенник, и 2) потому, что она производит великое сближение между приносящим жертву и Богом. Жертва всесожжения, о которой говорится в Лев 1, есть жертва частная, приносимая по добровольному обету или намерению отдельных лиц; между тем жертвы греха ( гл. 4 ), вины ( гл. 6 ) и очищения ( 14:12-19 ) были строго определены в известных, указанных законом, случаях. Жертва всесожжения, будучи выражением всецелого посвящения человеком своей личности Богу, была и самою важною среди всех видов жертвы. Материалом служили для кровавых жертв вообще крупный рогатый скот и мелкий — овцы и козы; для жертвы всесожжения — непременно мужеского пола, тогда как в жертвах благодарности ( 3:1-6 ) и греха ( 4:28,32; 5:6 ) в иных случаях допускались и животные женского пола. Кроме того в жертве всесожжения и в других случаях приносились две породы птиц: горлицы и голуби, у них пол считался безразличным. Еврейское название жертвы всесожжения: olah — восходящая, т. е. всецело возносимая на жертвеннике; ischscheh — горящая, сожигаемая (по преимуществу); kalil — всецелое, совершенное (т. е. сожжение), ср. Втор 33:10; Пс 50:21 , LXX: ὁλοκαύτωμα , Вульгата: holocaustum — жертва, в которой сожигается все жертвенное животное. Последнее во всякой жертве должно быть «без порока», tamim, LXX: ἄμωμον , т. е.: не иметь ни одного недостатка из числа указанных в 22:21-23 , — так как только вполне здоровое, жизнеспособное и вполне чистое (животное пред жертвоприношением тщательно вымывалось) жертвенное животное могло символизировать силу и жизненность жертвенного предания себя Богу со стороны жертвователя; негодное же животное было нестерпимым оскорблением величия Иеговы, теократического царя Израиля, ср. Мал 1:7-8,13-14 . Вместо благоволения Иеговы жертва из негодного материала навлекала бы проклятие на приносящего ее ( Мал 1:14 ). Для принесения жертвы, владелец животного приводил его ко входу скинии собрания (ср. Исх 40:32 ), т. е. во двор, где находился жертвенник всесожжении. Далее, ст. 4-13 , жертвоприношение из крупного и мелкого скота состояло из следующих актов.


1:4 После того как приведением животного к святилищу приносящий жертву выразил свою потребность, желание или свой долг принести жертву Иегове, он совершал руковозложение (semichah) — клал обе руки на голову жертвенного животного и (по преданию) прижимал ими голову жертвы, которая в это время стояла привязанная к северной стороне жертвенника ( ст. 11 ), где жертва и закалалась. Право руковозложение жертвователь никому не мог передать; только при жертве за умершего этот обряд совершал его наследник (Мишна. Менахот IX, 8, женщин, детей, слепых, глухих и идиотов называет неправоспособными к руковозложению). Если жертва приносилась от всего общества, то возлагали руки старейшины ( Лев 4:15 ). Значение руковозложения состоит не в перенесении грехов и ответственности на жертвенное животное (по теории satisfactio vicaria), — такое специальное значение имела лишь жертва греха, при которой руковозложение, по преданию, соединялось с исповеданием грехов со стороны приносящих жертву, а в предании жертвователя себя самого и своего душевного настроения в жертву Богу: момент чрезвычайного напряжения веры и преданности Богу со стороны ветхозаветного человека, ждавшего себе жертвенного «покрытия», умилостивления (lekapper alav). По блаж. Феодориту, «не будет ничего странного сказать, что разным родам бессловесных животных, приносимых в жертву, уподобляют приносящие Богу себя самих» (вопр. 1).


1:5-6 Следующий акт, совершавшийся также приносящим жертву, заклание (schechitah), следовавшее немедленно после произнесения последнего слова исповедания. Могли жертвователю в этом помогать левиты, как особенно бывало это при стечении множества жертв, в праздники (ср. 2 Пар 19:24,34; 30:17; 35:14 ), когда в заклании участвовали и священники. Местом заклания была обычно северная сторона жертвенника всесожжений — не вследствие верования древних в обитание Божества на севере (Эвальд), а как единственно свободная, незанятая сторона, а также, может быть, по символическому значению севера — синонима мрака, холода и смерти (Толлюк). О роде и способе заклания в библейском тексте не говорится, исключая заклания птиц; подробные и точные узаконения традиции насчет этого сводятся к тому, чтобы животному причинялось возможно меньше страдания: порез совершался большим острым ножом, который разом перерезывал и пищевое, и дыхательное горло, и чтобы кровь вытекала быстро и не терялась. Символическое значение акта заклания заключалось в идеях: 1) смерть есть оброк греха ( Рим 6:22-23 ) и 2) без пролития крови не бывает прощения грехов ( Евр 9:22; Ис 53:12 ), идеях, проникавших весь Ветхий Завет ( Быт 2:17; 3:17; Ис 34:6; Иер 50:27 и др.) и предуказывавших Жертву Крестную. Заклание было последним действием приносителя; теперь начинал действовать священник. Подставив большую чашу (с 2 ручками), священник собирал в нее текущую из раны животного кровь и совершал кровекропление (zeriqah) со всех сторон жертвенника, по преданию: сперва на северо-восточный угол жертвенника, и окроплял две стороны жертвенника, северную и восточную, затем на юго-западный, причем окроплялись стороны южная и западная. Под крове кроплением, впрочем, разумеется всякое употребление жертвенной крови, неодинаковое по различию рода жертв и по степени интенсивности умилостивительного момента (кропились бока жертвенника всесожжении или только роги его, или роги кадильного алтаря и место против завесы во святилище, или, наконец, ковчег завета во святом святых). Остаток крови выливался к подножию жертвенника. Здесь в Соломоновом храме были устроены две сточные трубы, через которые кровь стекала в поток Кедронский (отсюда брали ее для полеудобрения). Иудейская традиция рассматривала кропление, как «radix et principium» жертвоприношения, и жертву, при которой кропление совершал мирянин, считали недействительною (Мишна. Зебахим II, 7). Очистительная сила крови и кропление ею связана с тем библейским воззрением, что кровь есть седалище души и жизни животного, и жертвенное пролитие ее имеет искупительную силу за грехи людей ( Лев 17:11 ), конечно, в силу преобразовательного значения жертвы ветхозаветной по отношению к искупительной смерти Христовой (ср. Евр 10:4 ).


1:7-9 По снятии с животного кожи ( ст. 6 ), всегда принадлежавшей служащему священнику ( Лев 7:8 ), который обычно совершал и снятие кожи ( 2 Пар 29:24 ), и рассечении на отдельные части, последние складывались в известном порядке (по традиции, задние части внизу, а сверху всего голова), все мясо обсыпалось солью ( 2:13; Иез 43:24; Мк 9:49 ), по преданию, непременно «содомскою», т. е. добытою из Мертвого моря, — на жертвеннике разводился огонь, и сжигал всю жертву (hiqtir, ст. 9, 13, 15, 17). Евр. глагол hiqtir (от qatar) употребляется исключительно о «сожигании фимиама», «возжжении светильников» в храме и «сжигании жертвы на алтаре», и, в отличие от гл. saraph — сожигать, испепелять (напр., жертвы не на алтаре храма, а вне стана, — Лев 4:12; Чис 19:5 и др.), означает восхождение гор, поднятие к Богу «собственной эссенции» (Куртц) жертвы, как «благоухания приятного Иегове». Частнее, поскольку материальный дар приносителя символизировал его духовное настроение, акт сожжения означал предание жертвователем себя самого Богу, с другой же стороны — и принятие жертвы Иеговою (ср. Суд 13:23 ), что в известных случаях знаменовалось нарочитым, чудесным ниспосланием огня с неба самим Иеговою ( Лев 9:24; Суд 6:21; 3 Цар 18:38 ).


1:10-13  10-13 ст. говорят о жертвоприношении из мелкого скота, которое ничем не отличалось от жертвоприношения скота крупного. Как для животных крупных, так и для мелкого скота, в отношении жертвоприношения, существовали ограничения по возрасту. Маловозрастные животные должны были иметь, по крайней мере, 8 дней от рождения ( Лев 22:27 ; ср. Исх 22:29 ); в одном случае (при Самуиле, — 1 Цар 7:9 ) именно упомянуто о принесении ягненка от сосцов (teleh-chalaph). Максимальный возраст в библейском тексте не определен. Мелкий скот приносился обычно в возрасте одного года ( Исх 12:5; 29:38; Лев 9:3 и др.), есть указания этого рода и относительно тельцов ( Лев 9:3 , ср. Иосиф Флавий. Иуд. древн. III, 9, §1), но конечно, и мелкий, а особенно крупный скот приносился и в более зрелом возрасте. В Быт 15:9 говорится о принесении Авраамом телицы, овцы и козы — в 3-летнем возрасте. На основании иудейской традиции последний возраст почитается предельным, однако однажды, при Гедеоне ( Суд 6:25 ), принесен был телец 7-летний, как символ 7-летнего мадианитского ига. В ст. 11 прямо указано место заклания жертв, животного — северная сторона жертвенника, — сторона, как мы уже упомянули, единственно свободная: у восточной стороны (со входа) сыпались пепел и зола, ст. 16, и здесь же, вероятно, стоял совершитель — священник, лицом к святилищу — к западу, который, как священное место, не мог служить местом заклания животного: с южной же стороны ставилась лестница для подъема к жертвеннику. О других жертвах — греха и вины — нарочито предписывается совершать заклание жертв, животного «там, где закаляется всесожжение» ( 4:24,29,33; 7:2 ). О мирной жертве библейский текст не говорит этого, и традиция считала дозволенным приносить, по крайней мере, от частных лиц, мирные жертвы в каждом месте храмового двора (Мишна. Зебах. V, 5).


1:14-17 Следуя по нисходящей степени ценности жертвенных материалов, законодатель указывает теперь обряд принесения всесожжения из птиц, именно горлиц (в зрелом возрасте) и голубей (молодых); те и другие в древней Палестине встречалась во множестве, особенно в известное время года ( Иер 8:7; Песн 2:11-12 ), и, по крайней мере, голуби бывали и домашними ( Ис 60:8 ). Указанные в качестве годного для всесожжения материала еще в видении Авраама, Быт 15:9 , птицы обеих пород в законодательстве признаются такими, с одной стороны, для бедных, — чтобы жертвенное служение их Богу не встречало препятствий со стороны материальной необеспеченности ( 5:7-11; 12:8 и др.), с другой же стороны, в известных, точно определенных законом случаях, как-то: при очищении родильницы ( 12:6 ), выздоровевшего от проказы ( 14:19 и далее ), семеноточивого ( 15:14 и сл. ), назорея ( Чис 6:9-14 ). Обряд жертвоприношения птиц совершался гораздо проще, чем животных: ни руковозложение, ни другие упомянутые действия с жертвенным животным, здесь не имели места: священник лишь свертывал (malaq — ср. 5:8 ) голову птице, не отделяя вовсе головы от туловища, но лишь открывая рану для получения крови, которая немедленно же выливалась к подножию жертвенника, а затем, отделив и бросив нечистоты, всю птицу сжигал, и пепел ее ссыпал к восточной стороне жертвенника (ср. 4:12; 6:11 ).


1:17 Будучи важнейшею из жертв, выражая идею полного и совершенного служения Иегове, жертва всесожжения была поэтому в преимущественном смысле «благоуханием, приятным Господу».


2:1 В отличие от кровавых жертв zebachim (от гл. zabach умерщвлять, б. ч. для ритуальных целей), жертва бескровная или растительная называется minchah, или, как здесь, qorban minchah; по LXX: δω̃ρον θυσίαν (также προσφορὰ, μάννα, σεμίδαλις ), Вульгата: oblatio sacrificii. В свою очередь от растительной жертвы из твердых продуктов, minchah, отличается растительная жертва жидкая, жертва возлияния, nesech, LXX: σπονδει̃ν , σπονδή , Вульгата: libamen, libamentum. В дозаконное время minchah имело общее значение дара ( Быт 32:21-22; 43:11,15 ) и означало даже и кровавые жертвы, напр., жертва Авеля так же названа минха, как и жертва Каина ( Быт 4:3-5 ). В законодательстве же Моисеевом минха означает собственно бескровную жертву, которая в главных продуктах — муке, елее и вине — представляла на служение Богу земледелие Израиля, как жертва кровавая — скотоводство; обе главные отрасли древнееврейской промышленности должны были доставлять на алтарь Бога Израилева свои произведения. Бескровная жертва могла быть и была двоякая: 1) самостоятельная, отдельная от жертвы кровавой (такая описывается в Лев 11 ), и 2) добавочная при кровавой жертве, всесожжении или мирной. Вопреки отрицанию, у некоторых библеистов (Бэр, Герлах и др. протестанты), самостоятельного существования бескровной жертвы в Ветхом Завете последняя, несомненно, существовала, как показывают уже жертвы Каина ( Быт 4 ), Мелхиседека ( Быт 14 ) и Гедеона ( Суд 6:18 ). Самостоятельною же жертвою бескровною были, напр., хлебы предложения в святилище. По учению отцов и учителей Церкви (Иоанн Златоуст, Амвросий, Евсевий, блаж. Иероним), бескровная жертва Ветхого Завета предызображала новозаветную жертву евхаристии.


2:2-3 Первый род хлебного приношения состоит в муке, политой елеем (не приготовленной путем варенья или печенья). Кроме части (горсти муки), сожигаемой на жертвеннике, остальное количество муки отдавалось «сынам Аарона», священникам (прямым потомкам Аарона и родственным с ним священническим фамилиям). Об участии приносителя в употреблении части жертвы не сказано: отсюда — название «великая святыня» (qodesch qodaschim) для хлебного приношения. «Великою святынею» назывались жертвы, от которых приноситель не вкушал, а всецело передавал Господу, а Он уже отдавал приношение священникам Своим; притом и священники могли вкушать их лишь при входе в скинию. Напротив, «святынею» (qodesch) называлось жертвоприношение, соединявшееся с трапезою, в которой принимал участие и приноситель; этого рода трапезы могли съедаться на всяком чистом месте (ср. 6:17-18; 7:1,6; 24:9; 22:11-13; 23:20; Чис 18:17 ). Бескровная жертва возносилась «в память», евр. azkarah, греч. μνημόσυνον (ср. Деян 10:4 ), Вульгата: memoriale — преимущественно пред кровавыми жертвами избранный род жертвы.


2:4-7 Называются 3 вида хлебной жертвы из приготовленных на огне продуктов: а) испеченное в печи (tannur, — во время странствования у евреев были подвижные печи, а по поселении в Ханаане — вырытые в земле и обложенные кирпичом со сводами и трубами) пресные хлебы и лепешки с елеем; б) печенье, также пресное, из пшеничной муки с елеем, поджаренное на сковороде (machabat, Вульгата: sartago) или, наконец, в) печенье из горшка (marcheschet, Вульгата: craticula, славянский: «огнище» — вероятно глиняная, в форме горшка, печь, по раскаленным стенкам которой совершалось печенье теста, как и доселе у арабов), также приправленное елеем.


2:8-10 Эти ст. описывают обряд жертвоприношения этой минха или азкара — сходно с предыдущим ( ст. 2-3 ).


2:11-12 Хлебное приношение должно быть чуждо всего квасного (chomez), именно в двух его видах: кислое тесто или кислый хлеб (seor) и мед (debased, по раввинам, фруктовый); то и другое не должно воспламеняться на жертвеннике Иеговы, хотя в пищу человека оба вещества употреблялись. Это запрещение, касающееся жертв бескровных, соответствует требованию беспорочности материала — в постановлениях о жертвах кровавых. Квасное производит брожение, а это последнее рассматривалось как родственное гниению, и потому являлось образом нравственной порчи, греха (jezer hara, йецер-гара у раввинов — первородный грех, похоть; ср. евангельские изречения о «закваске фарисейской» — лицемерии, Лк 12:1; Мф 16:6; 1 Кор 5:6-8 ). Мед, особенно фруктовый, по Плинию, также легко окисляется и служит для получения закваски (отсюда у раввинов гл. hidbisch = слащаветь, портиться), кроме того, по Абарбанелю, означает недостаточную деятельность рассудка, а при богослужении все силы духа должны были быть собраны и сбережены на служение Богу. По блаж. Феодориту, под именем кваса разумеется ветхость лукавства, а под именем меда запрещается сластолюбие (Вопр. 1 на кн. Левит).


2:13 Напротив, неизбежным элементом всякой жертвы — бескровной (по данному месту) и кровавой ( Иез 43:24 ), вообще при всех жертвах ( Мк 9:49 ), является соль. Значение соли определяется 2-мя моментами: она 1) символ оздоровления нравственного очищения (в Мк 9:49 очистительная сила соли сопоставляется с очистительною силою огня) и 2) тип прочности, постоянства, напр., незыблемости установленного Богом завета с Израилем ( Чис 18:19; 2 Пар 13:5 ). У арабов и доселе при заключении союза обе стороны вкушают соли. В обоих отношениях соль типически противоположна брожению квасного, разрушению. В Евангелии ( Мф 5:18 ) солью земли называются избранные проповедники Евангелия, имеющие солью его оздоровить вселенную.


2:14-16 Приношение первых плодов земли (bikkurim) Иегове — новый вид жертвы минха, именно: зерна только что вызревших колосьев (geres karmel, LXX: χίδρα ἐρικτὰ, Вульгата: de spicis adhuc virentibus). Ритуал не разнится от указанного в ст. 2 . Начатки плодов земли евреи могли приносить и во время странствования, так что нет нужды в предположении некоторых, будто упоминание о них, ст. 14-16, внесено в первоначальный текст лишь по вступлении Израиля.


3:1 Жертва мирная (zebach schlamim, или schelem; Вульгата: sacrificium pacificorum) или жертва спасения (LXX: θυσία σωτηρίας ) вместе с жертвою всесожжения (olah) была дальнейшею, дозаконною жертвою, которую, напр., видят некоторые в жертве (zebach) Иакова при расставании с Лаваном ( Быт 31:54 ), поскольку жертва здесь была соединена с пиршеством, как было обычно при жертве мирной; равным образом Иофор, еще до дарования закона, совместно с евреями приносит и всесожжение, и жертву мира. Этою давнею известностью обеих жертв объясняется краткость постановлений о них в законодательстве. Однако, кроме 3-й гл. Лев, законодатель еще не раз возвращается к речи о жертве шламим ( Лев 7:11-21,28-36; 19:5-8; 22:29-30 ), причем выступают 3 вида мирной жертвы: 1) жертва хвалы (z. todah schlamim, Лев 7:13; 22:29 ), приносимая по побуждениям благодарности Иегове за благодеяния Его и прославления, 2) жертва обета (zebach neder) и 3) жертва вольная (z. nedaban, Лев 7:16; 22:18-21 ). Словопроизводство термина schlamim двоякое: от schalom — мир или от гл. schalem — быть целым, исполнять воздавать; в первом случае дается идея полного мира приносителя с Богом, во втором — идея благодарности Богу за благодеяние. Главное различие обряда этой жертвы от всесожжения — то, что в первой пол животного считался безразличным, только требование беспорочности и здесь оставалось в силе. Не упоминается при жертве мирной о птицах, как материале: обычное при жертве мирной разделение жертвенного мяса на 3 части: для сожжения Иегове, для священников и для приносителей делало невозможным употребление малой птицы в этом жертвоприношении.


3:2-5 (ср. ст. 6-10,12-16 ) Операции при принесении жертвы мира до кровекропления включительно сходны с действиями при всесожжении, и лишь в употреблении жертвенного мяса выступают характерные различия обоих родов жертвы. При жертве мира сожигалось не все мясо животного, а лишь некоторые специальные жертвенные части, именно: тук на внутренностях и вообще весь тук, сальник на печени, обе почки, а у овец еще курдюк — на Востоке у овец (ovis laticaudata) очень большой ( ст. 9 ). Эти жирные части (самый жир не употребляется в пищу евреев, ст. 17 ) сожигались обычно «на жертвеннике вместе с всесожжением, которое на дровах, на огне» (ст. 5). В символическом смысле это могло означать «страсти похоти, которые надлежит умерщвлять в славу Божию» (Н. Grotius). Затем, лучшие части мяса, грудь (хазе, chaseh) и правое плечо (шок, schoq) выделялись служащему священнику, причем грудь предварительно приносилась Иегове. Через символический обряд «потрясения» («тенуфа», tenuphah, — Лев 7:30; 8:25; 10:14 ), состоявший в том, что грудная часть полагалась на руки приносящего жертву, а священник, подложив свои руки под руки приносящего жертву, двигал их взад и вперед, ducebat et reducebat (Мишна. Менахот V, 6) — обряд, видимо, напоминающий православно-церковное возношение св. даров. Затем грудь отдавалась священнику, который с семьею, изжарив или сварив мясо, вкушал на чистом месте ( Лев 7:30; 10:14 ). Остальное мясо поступало в пользу приносителя, который учреждал пиршество ( Втор 27:7 ), с участием в нем членов его семейства и других приглашенных — чистых в левитском смысле.


3:17 Употребление внутреннего сала и крови евреям воспрещается частию по основаниям гигиеническим: в жаркой Палестине сало и кровь легко подвергаются порче, частию по побуждениям нравственно-религиозным: с целью возбудить и поддерживать в евреях уважение к жизни, седалище которой — в крови ( Лев 17:11 ), а также предохранить их от увлечения идоложертвенным и суеверным употреблением крови в языческих культах. Особое, именно искупительное, значение крови при ветхозаветном алтаре указано в Лев 17:11 .


4:1-2 Если жертвы всесожжения и мирные были известны евреям и до закона Моисеева, то жертвы умилостивительные или грехоочистительные, жертвы за грех жертвы повинности, являются собственным установлением закона Моисеева. Постановления о них образуют новый законченный раздел (гл. 4-7). Эти жертвы уже не предоставляются свободе и усердию каждого члена теократического общества: они обязательны при наличности греха, преступления, подлежащего жертвенному очищению. Не всякий, однако, грех допускал такое очищение, а только совершенный по ошибке, bischgagah, LXX: ἀκουσίως , Акила: ἐν ἀγνοία̨ , Вульгата: per ignorantiam, славянский: «не хотящи», т. е. по ошибке вследствие общечеловеческой слабости, а отнюдь не с явным намерением не «дерзкою рукою» (bejad ramah), Чис 15:30 ; за последние грехи безусловно назначалась смерть. Жертвы умилостивительные, по идее, должны были воспитывать совесть евреев в особенной чуткости к разного рода уклонениям от нравственного долга.


4:3-4 В постановлениях о жертве за грех (и жертве повинности) не делается различия по материальному состоянию ответственных лиц, но по роду и степени их вины и по общественно-теократическому положению их. Первым в этого рода градации стоит «священник помазанный», hakohen hammaschiach, LXX: ἀρχιερεὺς , славянский: «архиерей помазанный», т. е. первосвященник (ср. 16:32; 21:10 ). За первосвященником следовали: общество израильское, как коллективное юридическое лицо, князь народа, наконец, какое-либо частное лицо. Грех первосвященника делал виновным весь народ, представителем которого являлся первосвященник.


4:5-11 От общего жертвенного ритуала жертва за грех отличалась способом кровекропления и употреблением жертвенного мяса. В том и другом отношении значительно различаются первые две категории жертвы за грех, за первосвященника и за все общество от двух последних: за князя народа и за отдельное лицо. Кровь тельца, закалавшегося за грех первосвященника и всего народа, вносилась в святилище, и здесь совершалось семикратное кропление его пред завесою, отделявшею святилище от святого святых, затем кровь эта возлагалась на роги жертвенника курений (во второй же части скинии), остаток же выливался к подножию жертвенника всесожжений (6-7 и 16-18 ст. ). Этим внесением жертвенной крови в святое выражалось величие и тяжесть греха, а вместе и полнота его очищения (самое высшее очищение грехов всего народа в день очищения символизировалось внесением крови козла и тельца во святое святых); на последнее указывало и семикратное кропление «пред Господом» и возложение крови на роги кадильного алтаря. По раввинам, это — жертвы «внутренние» (chattot penimoth), в отличие от последующих жертв за грех — «внешних» (ch. chizonoth), из которых кровь не вносилась в святое. Жертвенному сожжению (обозначенному, как уже сказано, особым евр. термином hiqtir, в отличие от обыкновенного сожжения, saraph) во всех видах жертвы греха подвергались те специальные жертвенные части — тук с почками и сальником ( ст. 8-10,19,26,31 ), какие сжигались и при жертве мирной. Относительно употребления остального мяса жертвы греха в Лев 6:30 поставляется правило: «всякая жертва, от которой кровь вносится в скинию собрания для очищения в святилище, не должна быть снедаема; ее должно сожигать (tissareph — сожигать не как жертву) на огне» (ср. Евр 13:11-13 ). По этому правилу, в двух первых случаях (а равно и в день очищения, когда кровь тельца и козла вносилась в святое святых), по сожжении на жертвеннике тучных частей, остальное мясо вместе с кожею, головою, ногами, внутренностями и нечистотами сожигалась (не как жертва) вне стана, на чистом месте ( ст. 11-12,20-21; 16:27 ) 1Жертва рыжей телицы за грехи Израиля, Чис 19 , имеет все характерные черты жертвоприношений за грех первой категории.. В этих случаях священники, как виновные (виною первосвященника или всего народа) и очищаемые, не имели права вкушать от жертвы греха, какое право (однако только мужескому полу потомков Аарона, 6:18 ) принадлежало священникам в тех случаях, когда жертвою греха очищались грехи других частных лиц.


4:13-21 Эти стихи, изображающие обряд жертвы за грех целого общества израильского, ввиду тесной идейной связи этой жертвы с жертвою за первосвященника, особенностей в ср. с ст. 5-12 не представляют.


4:22-35 Напротив, жертва за грех какого-либо начальника или князя (nasi — глава рода, судья, тысячник и подобное), ст. 22-26, и жертва за простого мирянина, ст. 27-35, существенно сходные между собою (только в одном случае приносится животное муж. пола, ст. 23, в другом — женского, 28,32), отличаются от двух первых случаев жертвы греха в обоих существенных моментах, кровекроплении и употреблении мяса после (одинакового во всех случаях) жертвенного сожжения тука. Кровь за начальника и за всякого вообще отдельного израильтянина не вносилась в святилище, а просто возлагалась на роги жертвенника всесожжении, во дворе храма, и остаток крови выливался к подножию жертвенника (ст. 25,30). Об употреблении мяса в этих двух случаях нарочито не говорится, но, уже на основании противоположности двум первым случаям и отмеченному правилу — Лев 6:30 (ср. Евр 13:11-13 ), следует думать, что мясо в двух последних случаях доставалось священникам. Это положительно утверждается другим правилом — Лев 7:7 : «как о жертве за грех, так и о жертве повинности закон один: она принадлежит священник. В гл. 6-й (ст. 6:18,26-29 , по евр. тексту ст. 11,19-23) точно и подробно определено, как употреблять мясо жертвы греха должны священники и как вообще поступать с этою «великою святынею». Основная идея жертвы греха есть успокоение совести ветхозаветного человека при всегда возможных и частных отступлениях от «должного».


5:1-5 Указываются 3 случая греховного действия: 1) отказ свидетельствовать истину в известных криминальных делах — утайка или сокрытие чужого преступления; 2) осквернение трупною нечистотою или иною (ст. 2-3) и 3) необдуманная, безрассудная клятва (ст. 4-5). Во всех этих случаях, если греховное или оскверняющее действие в момент совершения его не сознавалось, как таковое, и опознано было в своем качестве лишь после (в случаях заведомо известных, вызываемых необходимостью осквернений, требовались не жертвы, а очищения — омовения, Лев 11-15 гл.), приносилась жертва за грех, по надлежащем исповедании содеянного греха со стороны виновного.


5:6 Евр. термин ascham, вина, служит техническим и для обозначения жертвоприношения за вину (см. ст. 15 и далее ), подобно как chattath также одновременно означает и грех, и жертву за грех. В данном месте идет речь собственно о жертве греха, chattath, но самый грех назван термином ascham: близость обоих понятий несомненна, хотя, как увидим ниже, самостоятельность той и другой жертвы тоже бесспорна (вопреки мнению, напр. Клерика), и лишь определение различий обеих жертв по значению довольно затруднительно. Так как во всех исчисленных случаях ( ст. 1-4 ) имеются в виду грехи частного лица, то, по 4:28-32 , в этих случаях приносится за грех овца или коза.


5:7-11 Законы об очищении грехов жертвами относятся ко всей массе народа израильского — как к богатым, так и к бедным. Для последних законодатель назначает менее ценные в житейском быту материалы: из птиц или даже просто из одной муки, причем в жертве греха, выражавшей состояние удаления от Бога, не могли употребляться ни елей — этот символ благодати Св. Духа и состояния благодатного мира, ни ливан, означавший возносящуюся к Богу молитву (ср. Чис 5:15 ): только примиренный с Богом имел право приносить эти дары. Примирение или умилостивление Бога совершалось через жертву греха, после нее приноситель возносил всесожжение, жертву мирную и бескровную, при которых оба упомянутые добавочные вещества.


5:14-19 Конец пятой главы, ст. 14-19, связывается с началом главы шестой, ст. 1-7 (в еврейской Библии первые семь стихов 6 гл. отнесены к концу 5 гл., так что с 14-19 ст. 5 гл. образуют непрерывное целое: действительно, единство обоих отделов по предмету содержания требовало бы соединении их в одно целое, а не разъединения на две главы, как в перев. LXX, в Вульгате, в славянском и русском). Самостоятельность и отличие жертвы повинности, ascham, от жертвы за грех, chattath, видны не только из различных обрядов той и другой, определяемых в законе (жертва повинности: 5:14-19; 6:1-7 , жертва греха: 4:1-35; 5:1-13; 6:23-30 ), но из того, что в известных случаях предписывалось приносить жертвы греха и повинности совместно (напр. Чис 6:12,14 ). Но различие их по значению в древнее и новое время определялось более или менее неудовлетворительно, напр. жертва греха — за грехи попущения (commissionis), жертва повинности за грехи опущения (ommissionis): 1-я за грехи против положительных заповедей, 2-я против запрещений; 1-я против грехов известных и другим людям, 2-я против скрытых или тайных. Может быть, ближе к истине будет такое разграничение рассматриваемых видов умилостивительной жертвы: жертва греха неоднократно приносится за целое общество, за весь народ ( Лев 16; Чис 19 ); жертва повинности есть всегда жертвоприношение только частных лиц за их индивидуальные грехи; в первой господствует моральный критерий и идея евангельского отпущения грехов, expiatio, в последней преобладает идея возмездия или возмещения за правонарушение, допущенное человеком в отношении Бога или людей, жертва повинности вообще имеет характер преимущественно обрядово-дисциплинарный.


5:14-16 Здесь начинается новый раздел речи законодателя, именно указывается первый случай правонарушения, требовавшего жертвы вины: если кто «согрешит не хотящи от святых Господних» (ст. 15), он приносил в жертву барана вместе с 1/5 его стоимости по оценке священника. Блаж. Феодорит (вопр. 2 на Лев) говорит: «Нередко случалось, что иной за недосугом не приносил вовремя посвященного Богу, как-то — первородных, или начатков, или обетов. Итак, впадшего в сие преступление Бог подвергает взысканию, превышающему требовавшееся приношение. Ибо повелевает сперва заплатить весь божественный долг, приложив к нему пятую часть настоящей цены, а потом в жертву о преступлении принести овна»...


5:17-18 (ср. ст. 19 ) Указывается, очевидно, другой случай, случай именно общего характера, вины члена теократического общества против Иеговы. Традиция сюда относила все случаи, когда возникало сомнение о законности того или иного действия. Под эту категорию подходило, напр., преступление иудейских священников после плена, взявших жен или племянниц и, по указанию Ездры, для очищения своего приносивших жертву ascham ( 1 Езд 10:19 ). Подвидами этой категории были жертвы повинности со стороны выздоровевшего прокаженного ( Лев 14:12 и далее ) и осквернившегося назорея ( Чис 6:12 и далее ).


5:21-24 (ср. Евр 5:21-34 ). Указывается ряд преступлений, главным образом, против собственности ближнего: похищение силою или хитростью принадлежащего ближнему и пр., какими преступлениями совершается нарушение и прав Иеговы — производится нравственное отчуждение человека-грешника от Бога. Во всех этих случаях виновный должен был прежде всего исповедаться в грехе своем ( Чис 5:7 ). Затем все незаконно присвоенное он должен был сполна возвратить, с приложением 1/5 стоимости, владельцу или, в случае его смерти и отсутствия у него наследников, святилищу, т. е. священнику ( Чис 5:8 ). Только тогда, удовлетворив требованиям правды, грешник мог получить прощение и милость от Господа — через принесение жертвы повинности, ascham, обычно барана, по оценке священника.


5:25-26 Сокрушению о преступлении грешника идет навстречу божественное прощение при посредстве законно принесенной жертвы повинности. Нелишне здесь привести замечание Филона, что из двух главных классов грехов, очищаемых жертвою повинности, грехи прямо против Иеговы могли быть только невольными, совершенными bischgagah (ср. Лев 5:15 ), и только правонарушения в отношении людей могли быть намеренными.


6:1-2 Переходя к новому разделу речи, обращенной к священнослужителям, законодатель требует прежде всего (ср. Исх 29:38-41 ), чтобы всесожжение — эта важнейшая жертва, в которой находило свое выражение непрерывное служение теократического общества Богу, никогда не прекращалось на жертвеннике всесожжении, утром и вечером возжигаясь от огня не постороннего, а от тлеющих углей на самом жертвеннике.


6:3-4 Совершитель жертвоприношения, священник, преступал к жертвеннику утром для снятия пепла с него не иначе, как в священных белых (виссонных) одеждах и лишь по очищении жертвенника он снова одевался в обыденные свои одежды.


6:5-6 Особенно оттеняется непрерывность огня всесожжения. Отсюда название ( Исх 29:39 ) для всесожжения — tamid, постоянное. Многие иудейские и христианские толкователи на основании свидетельства Лев 9:24 о ниспадении на жертву Аарона от Иеговы, считали непрерывный огонь всесожжения чудом с неба, имевшим огня от Иеговы, считали непрерывный огонь всесожжения чудесным, постоянным чудом с неба, имевшим место со времен Моисея до плена вавилонского (ср. 2 Макк 1:19 ). Но Библия ничем не подтверждает этого предположения, а просто с представлением неугасимого огня соединяет идею постоянного памятования об Иегове, постоянного всецелого посвящения Ему теократического народа и отдельных его членов.


6:7-11 Повторяется и восполняется постановление 2:1-10 , о хлебной жертве. По сожжении часта приношения остальное поступало в пользу священников: из их семейств только мужские члены, и притом только при входе скинии, словом — «как великую святыню», съедали, непременно в пресном виде.


6:12-16 По связи с хлебными жертвоприношения народа, говорится о хлебном же приношении священников, которое они совершали, начиная со дня поставления или помазания Аарона (ср. Исх 12:15 и Иосиф Флавий. Иуд. древн. III, 10, §7). При этом нарочито оттеняется мысль, что все вещество этого приношения должно быть сжигаемо, а не съедаемо, как при жертвах от народа, в подлежащем же случае сами служители Иеговы приносили дар Ему, а потому и не могли брать его себе обратно (так было и при жертвах за собственные грехи священников). По блаж. Феодориту (вопр. 3 на Лев), постановлением о всецелом сожжении жреческой жертвы «Бог научал, чтобы иерей был совершен, и не часть, но всего себя посвящал Богу всяческих».


6:17-23 По мнению блаж. Феодорита (вопр. 4 на Лев), жертва за грех закалалась на месте заклания всесожжения, «для утешения приносящих, чтобы знали, что, уврачевавшись покаянием, не чужды уже святым. Посему и наименованы жертвы сии: святая святых» ( Лев 6:29 ). Великая святость жертвы за грех заключается в очистительной ее силе, какую она черпала от предызображаемой ею Жертвы Крестной.


6:20-21 Эти стихи, по мысли блаж. Феодорита (вопр. 5 на Лев), «внушают израильтянам благоговение, повелевают со страхом приступать к божественному, предписывают стоять поодаль от священного... Посему повелевает и одежды, принявшие на себя оную кровь, измывать, а сосуды, если медные, тщательно вытирать, а если глиняные, разбивать». Всем этим предупреждалась всякая возможность профанации освященных жертвою предметов.


6:22-23 Заключительные замечания об употреблении жертвенного мяса, неодинаковом, смотря по тому, приносилась ли жертва за грех частных лиц, причем кровекропление совершалось лишь во дворе храма, на жертвеннике всесожжении ( 4:22-35 ), или же очищались грехи первосвященника ( 4:5-7 ), или всего народа (отдельный грех, 4:16-18 , или грех целого года в день очищения, 16:30 ), следовательно, и самих священнослужителей — священников, когда кровь жертвенная вносилась во святое (в 2-х первых случаях) или даже во святое святых (в день очищения): в первом случае мясо жертвы греха, по сожжении жертвенного тука, ели все мужеского пола члены священнической фамилии, во втором все остальное мясо сожигается (tissareph от гл. saraph — не жертвенным огнем).


7:1-7 Жертва повинности — «великая святыня». Подробно определяются обряд жертвы: место заклания жертвы, способ кровекропления (по традиции, кропление жертвенника всесожжений происходило 2-мя взмахами чаши с кровью на углы северо-восточный и юго-западный, — Мишна. Зебах. V, 4; ср. Зах 9:15 ), ст. 2; сожигаемые части, ст. 3-5; употребление остального мяса жертвенного животного — пользование им со стороны мужской половины священнического рода. По всем этим обрядовым чертам, жертва повинности чрезвычайно близка к жертве греха.


7:8-10 Жертва всесожжения и минха — хлебная. Тогда как в других кровавых жертвах (исключая случаев жертвы греха, указанных в 6:30 ) священники имели право на известные части мяса жертвенных животных, при всесожжении им принадлежала одна кожа (по иуд. традиции, в жертвах мирных кожа возвращалась приносителю; это согласуется с библейским указанием, что при мирной жертве приноситель брал остальное, по выделении тучных частей для огня и груди и правого плеча для священника, мясо и устраивал себе трапезу). При хлебных приношениях всех видов священники-совершители пользуются правом собственности на посвящаемое Богу, остальное же принадлежало жертвователю (ср. ст. 14 ).


7:11-21 Хлебная жертва необходимо присоединялась к жертве мирной, и о последней законодатель говорит теперь с особенною подробностью, выделяя преимущественно жертву благодарности (zebach todah), в силу особенной, по-видимому, важности и торжественности ее по сравнению с двумя другими видами мирной жертвы — жертвы обета (z. neder) и жертвы по усердию (z. nedabah). К мирной жертве благодарности предписывается прибавлять и квасный хлеб, но не для жертвенного сожжения, — ничто квасное не могло приноситься в жертву ( 2:11; 6:17 ), — а в качестве добавления к трапезе, устрояемой после мирной жертвы: трапеза эта отображала обыденное питание человека (но в таинственном смысле — общение с Богом), и потому квасный элемент здесь был вполне уместным. Ввиду более торжественной и многолюдной трапезы при жертве благодарности, чем при жертвах обета и усердия, имевших частный характер и сопровождавшихся скромными трапезами с участием лишь ближайших родственников, относительно первой было постановлено, чтобы мясо ее съедалось непременно в самый день жертвоприношения, от жертв же обета и усердия позволялось есть и на 2-3 день (ст. 15; 22:30 ). По мнению блаж. Феодорита, Бог «хочет, чтобы приносящие жертву не сами только участвовали в пиршестве, но уделяли мясо и нуждающимся. Посему-то повелевает вкушать оных мяс в первый и второй день, избытки же сожигал, чтобы, понуждаемые сею необходимостью, нищих делали участниками в пиршестве» (вопр. 6 на Лев).


7:20-21 Внушая израильтянам чувство благоговения к святости жертвы и бдительность к душевной и плотской чистоте вообще, законодатель говорит, что если нечистый или осквернившийся нечистотою будет есть от мирной жертвы, то «истребится душа та от народа своего» (ср. Исх 31:14 ), т. е. или подвергнется отлучению от теократического общества и лишению соединенных с принадлежностью к последнему прав религиозных и гражданских, или подвергнется небесной каре в виде, напр., бездетства или преждевременной кончины (ср. 1 Кор 11:30 ). По блаж. Феодориту (на Лев вопр. 7), «сим малым (запрещением прикасаться к нечистому) врачует (Бог) великие болезни. Ибо если и естественное, по закону, оскверняет, то тем более сквернит нравственное, в собственном смысле называемое противозаконным».


7:22-27 Излагается запрещение употребления тука и крови в пищу, — в более пространном виде, чем в 3:17 . Употребление тука в ремеслах не воспрещалось.


7:28-36 После некоторого перерыва (ст. 22-27) доканчиваются постановления о жертвах мирных. Здесь выдвигается на вид преимущественно активное участие жертвователя в жертвоприношении: он непременно своими руками приводил жертвенное животное, возлагал на него руки, закалал, вероятно, разнимал мясо на части (все это имело место и при других кровавых жертвах), затем вместе с священником совершал символический обряд потрясания пред Господом груди (ст. 30-32). Это активное участие приносящего жертву, помимо символического значения, имело и нравственное, поскольку указывало на добровольное подчинение жертвователя закону Иеговы, предоставившему священному колену в участок или жребий (таково значение евр. mischcham, ст. 35, неточно переданного у LXX: ἡ χρι̃σις , славянский: помазание).


7:36-38 Заканчивается 1-й раздел кн. Левит (гл. 1-7) о жертвах разных видов, и устанавливается время происхождения законов о жертвах, именно: их написание относится ко времени пребывания евреев у Синая, частнее — после второго сошествия Моисея с горы, когда Иегова «повелел сынам Израилевым совершать приношения Господу» (ст. 38, сн. Исх 34:18 и далее ).


Третья книга Пятикнижия, названная в евр. тексте, подобно другим частям Пятикнижия, по первому слову «Вайкра» (vajikra — «и воззвал»), в предании Иудейском называется, соответственно содержанию, «Torat-kohanim» — «закон священников», или « Torat-qorbanot» — закон жертв. Равным образом греческое название (у LXX) книги Λευϊτικ ò ν , латинское Leviticus, славяно-русское «Левит» показывает, что содержание книги составляют относящиеся к обязанностям священного Левиина колена отправления ветхозаветного культа: жертвоприношения, религиозно-обрядовые очищения, праздники, теократические подати и т. п. Книга Левит имеет почти исключительно законодательное содержание, будучи почти совершенно лишена повествовательно-исторического элемента: на всем ее протяжении сообщены лишь два, притом не имеющих существенной связи с целым содержанием всей книги, факта (смерть Надава и Авиуда после посвящения первосвященника и священников, Лев 10:1-3, и казнь богохульника, Лев 24:10-23); все же остальное содержание книги образует подробное развитие и непосредственное продолжение статей и постановлений закона, излагаемых во 2-ой части кн. Исход; всюду законодательство книги Левит представляется развитием и восполнением возвещенного с Синая откровения (25, 26, 46; 27, 34). Главная идея или цель книги (выраженная особенно ясно в Лев 24:11-12) состоит в образовании из Израиля общества Господня, которое стояло бы в тесном благодатном и нравственном общении с Иеговою. Этой цели служат находящиеся в кн. Левит постановления: 1) о жертвах (гл. 1-7); 2) о посвящении священнослужителей (гл. 8-10); 3) о чистом и нечистом (гл. 11-16); 4) о личной святости членов общества Господня в жизни семейной и общественной (гл. 17-20); 5) о святости и порядке всех отправлений богослужения, культа, освященных временах и пр. (гл. 21-27). Таким образом идея святости и освящения — господствующая идея книги Левит, проникающая все намеченные отделы, связанные как исторически или хронологически, так и логически, развитием одного и того же принципа.

Помимо непосредственной задачи — освящения членов народа Божия во всех отправлениях религиозной и бытовой жизни, — законы книги Левит по преимуществу были «тенью и образом грядущих благ» (Евр 10:1) новозаветных.

Со словом «Библия» у нас соединяется представление об одной большой книге, заключающей в себе все Священное Писание как Ветхого, так и Нового Завета. Но, в сущности, это не одна книга, а целый, строго определенный Церковью сборник священных книг, написанных в разное время, в разных местах и с различными целями и принадлежащих или богодухновенным (книги канонические), или только богопросвещенным мужам (книги неканонические).

Такой состав и происхождение Библии открывается уже из истории самого термина — «Библия». Он взят с греческого языка от слова βίβλος, что значит «книга», и употреблен во множественной форме τὰ βιβλία от единств, уменьшительного — τὸ βιβλίον, означающего «небольшую книгу», «книжечку». Следовательно, τὰ βιβλία буквально означает собой целый ряд или собрание таких небольших книг. Ввиду этого св. Иоанн Златоуст толкует это слово как одно собирательное понятие: «Библия, — говорит он, — это многие книги, которые образуют одну единую».

Это коллективное обозначение Св. Писания одним собирательным именем несомненно существовало уже и в ветхозаветный период. Так, в своей подлинной греческой форме τὰ βιβλία встречается в первой Маккавейской книге (1 Maccabaeorum 12:9), а соответствующий сему еврейский перевод дан у пророка Даниила (Danielis 9:2), где произведения Св. Писания обозначены термином «Гассефарим» (םיךפסה), что значит «книги», точнее — известные определенные книги, так как сопровождаются определением членом — «га» 1Небезынтересно здесь отметить, что оба эти термина — евр. «сефер» и греч. βίβλος — по своему филологическому анализу дают нам представление о том материале, который в древности употреблялся для письма и на котором, следовательно, были написаны подлинники и древнейшие списки священных книг. Так, еврейские книги, очевидно, писались преимущественно на пергамене, т. е. очищенной и выглаженной коже, ибо слово «сефер» происходит от евр. глагола «сафар», означающего «сбривать», «очищать» кожу от «волос». Греческие же авторы, вероятно, предпочтительно писали на «папирусе», т. е. на специально обработанных листьях особого египетского растения; слово βίβλος или βύβλος первоначально значит «папирус», а отсюда — папирусный свиток или книга. (ה).

В период новозаветной истории, по крайней мере на первых его порах, мы еще не находим слова «Библия», но встречаем целый ряд его синонимов, из которых наиболее употребительны следующее: «Писание» (ἡ γραφὴ) Lucam 4:21; Ioannem 20:9; Actus 8:32; Galatas 3:22), «Писания» (αί γραφαίMatthaeum 21:42; Lucam 24:32; Ioannem 5:39; 2 Petri 3:16), «Святые Писания» (γραφαὶ ἁγίαιRomanos 1:2), «Священные Писания» (τὰ ἱερὰ γράμματα2 Timotheum 3:15).

Но уже у мужей апостольских, наряду с только что перечисленными названиями Св. Писания, начинает встречаться и термин τὰ βιβλία. 2См., напр., в греческом тексте послания Климента Римского к Коринфянам (I гл., 43 ст.). Однако во всеобщее употребление он входит только со времени известного собирателя и истолкователя Св. Писания — Оригена (III в.) и особенно св. Иоанна Златоуста (IV в.).

От греческих авторов такое собирательное обозначение Св. Писания перешло и к латинским писателям, причем множественная форма среднего рода τὰ βιβλία окончательно получила здесь значение единственного числа женского рода βιβλία. Это последнее наименование, в его латинской форме, перешло и к нам в Россию, благодаря, вероятно, тому обстоятельству, что наши первые собиратели славянской Библии стояли, между прочим, и под влиянием латинской Вульгаты.

Главной чертой, отличающей св. писания «Библии» от других литературных произведений, сообщающей им высшую силу и непререкаемый авторитет, служит их богодухновенность. Под нею разумеется то сверхъестественное, божественное озарение, которое, не уничтожая и не подавляя естественных сил человека, возводило их к высшему совершенству, предохраняло от ошибок, сообщало откровения, словом — руководило всем ходом их работы, благодаря чему последняя была не простым продуктом человека, а как бы произведением самого Бога. По свидетельству св. ап. Петра, никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божие человеки, будучи движимы Духом Святым (2 Petri 1:21). У ап. Павла встречается даже и самое слово «богодухновенный» и именно в приложении к Св. Писанию, когда он говорит, что «все Писание богодухновенно» (θεόπνευστος, 2 Timotheum 3:16). Все это прекрасно раскрыто и у отцов Церкви. Так, св. Иоанн Златоуст говорит, что «все Писания написаны не рабами, а Господом всех — Богом»; а по словам св. Григория Великого «языком святых пророков и апостолов говорит нам Господь.

Но эта «богодухновенность» св. писаний и их авторов не простиралась до уничтожения их личных, природных особенностей: вот почему в содержании св. книг, в особенности в их изложении, стиле, языке, характере образов и выражений мы наблюдаем значительные различия между отдельными книгами Св. Писания, зависящие от индивидуальных, психологических и своеобразных литературных особенностей их авторов.

Другим весьма важным признаком священных книг Библии, обусловливающим собой различную степень их авторитетности, является канонический характер одних книг и неканонический других. Чтобы выяснить себе происхождение этого различия, необходимо коснуться самой истории образования Библии. Мы уже имели случай заметить, что в состав Библии вошли священные книги, написанные в различные эпохи и разнообразными авторами. К этому нужно теперь добавить, что наряду с подлинными, богодухновенными книгами появились в разные эпохи и не подлинные, или небогодухновенные книги, которым, однако, их авторы старались придать внешней вид подлинных и богодухновенных. Особенно много подобных сочинений появилось в первые века христианства, на почве евионитства и гностицизма, вроде «Первоевангелия Иакова», «Евангелия Фомы», «Апокалипсиса ап. Петра», «Апокалипсиса Павла» и др. Необходим, следовательно, был авторитетный голос, который ясно бы определял, какие из этих книг, действительно, истинны и богодухновенны, какие только назидательны и полезны (не будучи в то же время богодухновенными) и какие прямо вредны и подложны. Такое руководство и дано было всем верующим самой Христовой Церковью — этим столпом и утверждением истины — в ее учении о так называемом каноне.

Греческое слово «κανών», как и семитское «кане» (הנק), означает первоначально «тростниковую палку», или вообще всякую «прямую палку», а отсюда в переносном смысле — все то, что служит к выпрямлению, исправлению других вещей, напр. «плотницкий отвес», или так называемое «правило». В более отвлеченном смысле слово κανών получило значение «правила, нормы, образца», с каковым значением оно встречается, между прочим, и у ап. Павла: тем, которые поступают по сему правилу (κανών), мир им и милость, и Израилю Божию (Galatas 6:16). Основываясь на этом, термин κανών и образованное от него прилагательное κανονικός; довольно рано начали прилагать к тем священным книгам, в которых по согласному преданию Церкви видели выражение истинного правила веры, образца ее. Уже Ириней Лионский говорит, что мы имеем «канон истины — слова Божии». А св. Афанасий Александрийский определяет «канонические» книги, как такие, «которые служат источником спасения, в которых одних предуказуется учение благочестия». Окончательное же различие «канонических» книг от «неканонических» ведет свое начало со времен св. Иоанна Златоуста, блаж. Иеронима и Августина. С этого времени эпитет «канонических» прилагается к тем священным книгам Библии, которые признаны всей Церковью в качестве богодухновенных, заключающих в себе правила и образцы веры, — в отличие от книг «неканонических», т. е. хотя назидательных и полезных (за что они и помещены в Библии), но не богодухновенных, и «апокрифических» (ἀπόκρυφος — скрытый, тайный), совершенно отвергнутых Церковью и потому не вошедших в Библию. Таким образом, на признак «каноничности» известных книг мы должны смотреть как на голос церковного Св. Предания, подтверждающий богодухновенное происхождение книг Св. Писания. Следовательно, и в самой Библии не все ее книги имеют одинаковое значение и авторитет: одни (канонические книги) — богодухновенны, т. е. заключают в себе истинное слово Божие, другие (неканонические) — только назидательны и полезны, но не чужды личных, не всегда безошибочных мнений своих авторов. Это различие необходимо всегда иметь ввиду при чтении Библии, для правильной оценки и соответствующего отношения к входящим в состав ее книгам. 3Различение библейских книг на «канонические» и «неканонические» касается только ветхозаветных книг, так как новозаветные, входящие в состав Библии, признаются каноническими все. Состав «ветхозаветного канона» хотя в общем устанавливается довольно согласно, но разнообразится в самом количестве книг; это происходит потому, что евреи, желая подогнать количество своих книг к 22 буквам своего алфавита, делали искусственные соединения нескольких книг в одну, напр. соединяли книги Судей и Руфь, первую и вторую, третью и четвертую кн. Царств и даже в одну книгу собрали всех 12 малых пророков. Православная Церковь насчитывает 38 канонических книг Ветхого Завета, а именно: 1) Бытие, 2) Исход, 3) Левит, 4) Числа, 5) Второзаконие, 6) книга Иисуса Навина, 7) Судей, 8) Руфь, 9) 1-я кн. Царств, 10) 2-я кн. Царств, 11) 3-я кн. Царств, 12) 4-я кн. Царств, 13) 1-я кн. Паралипоменон, 14) 2-я кн. Паралипоменон, 15) книга Ездры, 16) книга Неемии (2-я Ездры), 17) Есфирь, 18) Иова, 19) Псалтирь, 20) Притчи Соломона, 21) Екклезиаст его же, 22) Песнь песней его же, 23) кн. пророка Исаии, 24) Иеремии с Плачем, 25) Иезекииля, 26) Даниила и двенадцати малых пророков: 27) Осии, 28) Иоиля, 29) Амоса, 30) Авдия, 31) Ионы, 32) Михея, 33) Наума, 34) Аввакума, 35) Софонии, 36) Аггея, 37) Захарии и 38) Малахии. Остальные 9 книг, помещенных в славянской и русской Библии, считаются неканоническими, а именно: 1) Товит, 2) Иудифь, 3) Премудрость Соломона, 4) Премудрость Иисуса, сына Сирахова, 5-6) 2-я и 3-я кн. Ездры и 7-9) три книги Маккавейские. Кроме того, неканоническими признаются также и следующие отделы в вышеуказанных канонических книгах: молитва царя Манассии, в конце 2-й кн. Паралипоменон, части кн. Есфирь, не помеченные стихами, последний Псалом (после 150), песнь трех отроков в кн. пророка Даниила, история Сусанны в 13-й и Вила и дракона в 14-й главе той же книги. Из новозаветных же все 27 кн. и в полном их объеме признаются каноническими.

В заключение необходимых вводных сведений о Библии нам остается сказать несколько слов о том языке, на котором были написаны священные библейские книги, об их более известных переводах и о современном разделении их на главы и стихи.

Все канонические книги Ветхого Завета были написаны на еврейском языке, за исключением лишь некоторых, небольших отделов, написанных на халдейском языке (Ieremiae 10:11; Danielis 2:4-7:28; Esdrae 4:8-6:18; Esdrae 7:12-26). Неканонические же книги, по-видимому, были написаны на греческом языке, хотя, основываясь на свидетельстве блаж. Иеронима, некоторые думают, что кн. Товит и Иудифь были первоначально написаны по-халдейски.

Все же книги Нового Завета были написаны по-гречески, на так называемом александрийском диалекте (вошедшем в употребление с эпохи Александра Македонского — κοινὴ διάλεκτος), за исключением одного первого Евангелия — от Матфея, написанного на сиро-халдейском наречии еврейского языка, на котором говорили современные Иисусу Христу иудеи.

Так как в древнееврейском письме употреблялись только одни согласные звуки, а необходимые гласные звуки передавались устно по преданию, то первоначальный ветхозаветный текст не имел гласных. Они, в форме различных подстрочных знаков были введены довольно поздно (приблизительно около IX-X вв. нашей эры) учеными еврейскими раввинами-масоретами (т. е. хранителями «предания» — от евр. глагола «масор», передавать). Вследствие этого современный еврейский текст и называется масоретским.

Из различных переводов Библии заслуживают упоминания два авторитетнейших и древнейших — греческий LXX и латинский Вульгата и два позднейших — славянский и русский, как наиболее к нам близких.

Греческий перевод был сделан для нужд александрийских иудеев в эпоху Птоломеев, т. е. не раньше половины III в. и не позже половины II в. Он был выполнен в разное время и различными переводчиками, причем главная его часть — Пятикнижие — является наиболее древней и авторитетной.

Латинский перевод или так называемая Вульгата (от vulgus — народ) был сделан блаженным Иеронимом в конце IV-го века непосредственно с еврейского текста при руководстве и других лучших переводов. Он отличается тщательностью и полнотой.

Славянский перевод Библии впервые был предпринят святыми первоучителями славян — братьями Кириллом и Мефодием — во второй половине IX-го века. Отсюда, через посредство Болгарии, он перешел и к нам на Русь, где долгое время обращались лишь отдельные, разрозненные книги Библии. Впервые полный рукописный список Библии был собран новгородским архиепископом Геннадием, по поводу его борьбы с жидовствующими (1499 г.). Первая печатная славянская Библия была издана у нас в 1581 г. князем Константином Константиновичем Острожским. В основе нашей славянской Библии лежит греч. перевод LXX. Русский же синодальный перевод Библии сделан сравнительно совсем недавно, в середине XIX столетия, трудами митрополита московского Филарета и профессоров наших духовных академий. В основу его был положен еврейский масоретский текст, который в потребных случаях сличался с греческим и латинским переводами. Закончен он был в 1876 г., когда появилась первая полная русская Библия.

Наконец, должно заметить, что в древней Церкви не существовало нашего разделения библейских книг на главы и стихи: они все были написаны сплошным, связным текстом, расположенным в виде колонн (наподобие стихов) и если делились, то только на отделы для богослужебного употребления λόγοι, ἐκλογάδια, εὐαγγελιοστάριον, προξαπόστολον). Современное деление на главы ведет свое начало от кардинала Стефана Лангтона, разделившего около 1205 г. Вульгату. Такое деление закончил и утвердил ученый доминиканец Гуг де Сен-Шир, издавший свою конкорданцию ок. 1240 г. А в половине XVI в. ученый парижский типограф Роберт Стефан ввел и современное деление глав на стихи сначала в греко-латинское издание Нового Завета (1551 г.), а затем и в полное издание латинской Библии (1555 г.), откуда оно постепенно перешло и во все другие тексты.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ БИБЛИИ

Основной, центральной идеей всех богодухновенных, библейских Писаний, идеей, вокруг которой сосредоточиваются все остальные, которая сообщает им значение и силу и вне которой были бы немыслимы единство и красота Библии, является учение о Мессии, Иисусе Христе, Сыне Божием. Как предмет чаянии Ветхого Завета, как альфа и омега всего Нового Завета, Иисус Христос, по слову апостола, явился тем краеугольным камнем, на основе которого, при посредстве апостолов и пророков было заложено и совершено здание нашего спасения (Ephesios 2:20). Иисус Христос — предмет обоих Заветов: Ветхого — как Его ожидание, Нового — как исполнение этого ожидания, обоих же вместе — как единая, внутренняя связь.

Это может быть раскрыто и подтверждено в целом ряде внешних и внутренних доказательств.

К доказательствам первого рода, т. е. внешним, принадлежат свидетельства нашего Господа о самом Себе, свидетельства Его учеников, традиция иудейская и традиция христианская.

Обличая неверие и жестокосердие еврейских книжников и фарисеев, сам Господь наш Иисус Христос неоднократно ссылался на свидетельство о нем «закона и пророков», т. е. вообще ветхозаветных св. писаний. Исследуйте Писания, ибо выдумаете через них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют о Мне (Ioannem 5:39); ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он написал о Мне (Ioannem 5:46), — говорил, например, Господь ослепленным иудейским законникам после известного чуда исцеления расслабленного при овчей купели. Еще яснее и подробнее раскрывал эту истину Господь Своим ученикам, явившись им по воскресении, как об этом свидетельствует евангелист Лука: «и начав от Моисея из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании... И сказал им: вот то, о чем Я говорил еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному обо Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Lucam 24:27.44). Кроме такого общего заявления, Господь указывает нередко и частные случаи ветхозаветных образов и пророчеств, имевших отношение к Его жизни, учению, крестным страданиям и смерти. Так, напр., Он отмечает преобразовательное значение медного змия, повешенного Моисеем в пустыне (Ioannem 3:14), указывает на исполнение пророчества Исаии о «лете Господнем благоприятном» (Lucam 4:17-21; ср. Isaiae 61:1-2), говорит об осуществлении всех древних пророчеств, касавшихся Его искупительной жертвы (Matthaeum 26:54 и Lucam 22:37) и даже на самом кресте, в момент страданий, произносит Свое глубоко трогательное и спокойно величественное: совершилось (Ioannem 19:30), давая этим знать, что исполнилось все то, что, будучи предназначенным от века, «многочастно и многообразно было говорено через пророков» (Hebraeos 1:1).

Подобно своему Божественному Учителю, евангелисты и апостолы беспрестанно ссылаются на Библию, черпая полной рукой из богатства ее мессианских сокровищ и устанавливая тем самым полную гармонию обоих Заветов, объединенных вокруг Лица Мессии — Христа. Так, все евангелисты — эти четыре независимых друг от друга жизнеписателя Иисуса Христа — настолько часто ссылаются на исполнение ветхозаветных пророчеств, что выработали даже для этого специальные формулы: а все это произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, или просто: тогда сбылось реченное через пророка, да сбудется реченное через пророков, или же еще: и сбылось слово Писания и целый ряд других, аналогичных выражений.

Не менее часто ссылаются на ветхозаветное Писание и тем устанавливают его теснейшую внутреннюю связь с новозаветным и все остальные новозаветные писатели, начиная с кн. Деяний и кончая Апокалипсисом. Не имея возможности исчерпать здесь всего обилия таких определенных и ясных ссылок, укажем для примера лишь некоторые из них, наиболее характерные: таковы, напр., две речи апостола Петра: одна — после сошествия Св. Духа, другая — после исцеления хромого, о которых повествуется во второй и третьей главах кн. Деяний и которые полны ветхозаветными цитатами (Иоиль — Actus 2:16-21; Давид — Actus 2:25-28.34-35; Моисей — Actus 3:22-23); в особенности замечательно заключение последней речи: и все пророки, начиная от Самуила и после него, также предвозвестили эти дни (Actus 3:24). Не менее важна в этом отношении и речь архидиакона Стефана, дающая в сжатом очерке всю ветхозаветную историю приготовления евреев к принятию Мессии Христа (Actus 7:2-56). В той же книге Деяний заключено великое множество и других подобных же свидетельств: и мы благовествуем вам то, что Бог обещал отцам нашим и что исполнил нам, детям их, воздвигши Иисуса (Actus 13:32). Мы проповедуем вам, — говорили апостолы, — свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем предвозвещали пророки и Моисей (Actus 26:22). Словом, все учение апостолов о новозаветном Царстве Божием сводилось главным образом к тому, что они уверяли о Христе от закона Моисеева и пророков (Actus 28:23).

Из множества новозаветных ссылок, устанавливающих связь с ветхозаветными событиями и пророчествами, заключающихся в посланиях св. апостолов, приведем несколько примеров лишь из посланий ап. Павла, того самого Павла, который, в качестве Савла, был сам раньше фарисеем, ревнителем отеческих преданий и глубоким знатоком ветхозаветного завета. И вот этот-то св. апостол говорит, что конец закона — Христос (Romanos 10:4), что закон был для нас детоводителем (παιδάγογος) ко Христу (Galatas 3:24), что верующие наздани бывше на основании апостол и пророк, сущу краеугольнику самому Иисусу Христу (Ephesios 2:20), что все ветхозаветные прообразы писана быша в научение наше (1 Corinthios 10:11), что весь Ветхий Завет со всеми его религиозными церемониями и культом был лишь стень грядущих, тело же Христово (Colossenses 2:17), сень бо имый закон грядущих благ, а не самый образ вещей (Hebraeos 10:1) и что, наконец, в основе всей истории домостроительства нашего спасения лежит Иисус Христос, вчера и днесь, той же и во веки (Hebraeos 13:8).

Если от священных книг Нового Завета мы перейдем к древнеиудейским толкованиям Писания, к таргумам, 4Так как иудеи долгое время находились в вавилонском плену, то они постепенно усвояли себе язык своих властелинов. Знание еврейского языка значительно забылось по крайней мере в среде простого народа, и потому чтобы дать ему возможность читать и понимать Свящ. Писание, были сделаны парафрастические переводы ветхозаветных писаний на местный язык, обыкновенно называемые «таргумом». 5 Le Hir. Les trois grands Profèts, Isaie, Iérémie, Ezéchiel. Paris 1877, p. 14. Талмуду, Мидраше и сочинениям первых раввинов до XII в. включительно, то увидим, что постоянной и неизменной общеиудейской традицией толкования Библии было стремление всюду искать и находить указания на Мессию и Его время. Такое увлечение иногда доходило даже до крайности, как это можно видеть из следующего раввинского изречения: «пророки исключительно проповедовали о радости дней Мессии» (забывалась идея страждущего Мессии-Искупителя); но оно глубоко верно понимало ту истину, что, действительно, в основе всего Писания лежит идея Мессии Христа. «Нельзя желать прилагать все непосредственно к Мессии, — говорит блаж. Августин, — но места, которые не относятся к Нему прямо, служат основанием для тех, которые Его возвещают. Как в лире все струны звучат сообразно их природе и дерево, на котором они натянуты, сообщает им свой особый колорит звука, так и Ветхий Завет: он звучит, как гармоничная лира об имени и о Царстве Иисуса Христа».

Приведенное тонкое сравнение блаж. Августина прекрасно характеризует святоотеческий взгляд на соотношение Ветхого и Нового Завета. Свидетельства об их тесной, неразрывной связи, основанной на Лице Мессии Христа, идут непрерывным рядом с самых же первых веков христианства: об этом писал ап. Варнава в своем «Послании», св. Иустин Философ в «Разговоре с Трифоном иудеянином», Тертуллиан в сочинении «Против иудеев», св. Ириней Лионский в сочинении «Против ересей», апологеты Аристид, Афинагор и др. В особенности обстоятельно и глубоко раскрывали эту связь писатели Александрийской школы, а из среды их выделялся Ориген, который, напр., говорил, что «изречения Писания суть одежды Слова... что в Писаниях всегда Слово (Λόγος — Сын Божий) было плотью, чтобы жить среди нас». Из последующих св. Отцов эти мысли подробно развивали в своих замечательных комментариях св. Иоанн Златоуст, Василий Великий, Ефрем Сирин, блаж. Иероним, блаж. Августин и св. Амвросий Медиоланский. Последний, напр., писал: «чаша премудрости в ваших руках. Эта чаша двойная — Ветхий и Новый Завет. Пейте их, потому что в обоих пьете Христа. Пейте Христа, потому что Он — источник жизни». 6 Ambrosius. In Psalm. I, 33.

Переходя теперь ко внутренним доказательствам, т. е. к самому содержанию священных книг, мы окончательно убеждаемся, что Господь наш Иисус Христос составляет главный пункт и центральную идею всей Библии. Эта великая книга, составленная столь многочисленными и разнообразными авторами, разделенными между собой весьма значительными периодами времени, стоявшими под влиянием самых различных цивилизаций, представляет в то же время замечательное единство и удивительную цельность. Благодаря, главным образом, постепенному развитию в ней одной и той же мессианской идеи. «Новый Завет в Ветхом скрывается, Ветхий в Новом открывается», — говорили средневековые богословы, основываясь на словах блаж. Августина. 7«Novum Testamentum in Vetere latet, Vetus Testementum in Novo patet». Ср. блаж. Августин. Вопрос 73 на Исход.

Что Иисус Христос и Его дело составляют единственную тему всех новозаветных Писаний, это ясно само по себе и не требует доказательств. Но что вся новозаветная история основывается на ветхозаветной, это, быть может, не так очевидно. И, однако, это столь же несомненно, для доказательства чего достаточно сослаться лишь на две евангельские генеалогии Христа, в которых дано сокращение всей ветхозаветной истории в ее отношении к личности обетованного Мессии Христа (Matthaeum 1:1-16 и Lucam 3:23-38).

Но мы можем последовательно проследить развитие мессианской идеи и в книгах Ветхого Завета. Обетование Избавителя, данное падшим прародителям еще в раю, — вот первое звено той непрерывной цепи ветхозаветных мессианских пророчеств, которые начались Адамом и кончились Захарией, отцом Иоанна Крестителя. Поэтому-то оно и называется первоевангелием (Genesis 3:15). С эпохи Ноя это обетование определяется несколько ближе и точнее: семенем жены называются лишь дети Сима, к которым и приурочивается история искупления (Быт К, 26). Этот круг еще больше сужается с эпохи Авраама, отца богоизбранного еврейского народа, в Семени которого (т. е. в Иисусе Христе, по толкованию ап. Павла — Galatas 3:16) возвещается спасение и всех остальных наций (Genesis 12:3; Genesis 18:18). Впоследствии и из потомства Авраамова выделена была раса Иакова (Genesis 27:27), позднее сам Иаков, в духе пророческого прозрения, дает особое благословение своему сыну Иуде (Genesis 49:8 и сл.). И чем дальше шло время, тем ближе и честнее определялись различные черты мессианского служения: так, пророк Валаам говорит о Его царственной власти (Numeri 24:17), Моисей — о трояком Его служении: царском, первосвященническом и пророческом (Deuteronomii 18:18-19), о происхождении Мессии из царского рода Давидова (2 Samuelis 7:12-14), о рождении Его в Вифлееме (Michaeae 5:2) и от Девы матери (Isaiae 7:14), о торжественном входе Его в храм Иерусалимский (Malachiae 3:1), о разных, даже мелких обстоятельствах Его крестных страданий и смерти (Isaiae 53; Psalmorum 21:17-19; Psalmorum 39:79; Psalmorum 40:9-10; Psalmorum 68:22; Zachariae 11:12 и др.), о Его славном воскресении (Ис Zachariae 53:9-21; Psalmorum 15:10; Psalmorum 19:6-7; Psalmorum 40:11; Psalmorum 67:2 и др.), о наступлении Его благодатного царства (Psalmorum 21:28-32; Psalmorum 44:7.14-17; Psalmorum 71:7-19; Ioel 2:28; Isaiae 2; Isaiae 35:1-2.10; Isaiae 61:1-2) и Его грозного второго пришествия (Danielis 7:25 и Danielis 12:7; Zachariae 14:2-3.9 и др.). Можно положительно сказать, что нет ни одной важной черты из эпохи и жизни Мессии, которая не была бы тем или иным путем предуказана в Ветхом Завете, или в форме ясного пророчества, или под покровом символов и прообразов; а пророк Исаия получил даже наименование «ветхозаветного евангелиста» за поразительную точность и полноту своих пророчественных прообразов жизни Господа Иисуса Христа.

Не менее ясно это единство мессианской идеи сквозит и в общем плане Библии. По своему характеру и содержанию все ветхозаветные книги могут быть разделены на три основные группы: книги законоположительно-исторические, книги пророческие и книги поэтическо-назидательные. Первый класс излагает историю теократии, т. е. прав правления Иеговы над Израилем. Но с какой целью Господь употребляет столь различные методы воспитания Своего народа? Завет на Синае, Моисееве законодательство, бедствия пустыни, завоевание земли обетованной, победы и поражения, отчуждение от других народов, наконец, тягость вавилонского плена и радость возвращения из него — все это имело очевидной своей целью сформировать еврейскую нацию в известном духе, в духе сохранения и распространения мессианской идеи. Еще очевиднее этот мотив в пророческих книгах, где, то через угрозы, то через обещания наград, народ еврейский постоянно поддерживался на известной нравственной высоте и приготовлялся в духе чистой веры и правой жизни, ввиду грядущего Мессии. Что касается, наконец, до книг последней группы — поэтически-назидательных, то одни из них, как например Псалмы, были прямо мессианскими молитвами еврейской нации; другие, как Песнь песней, под формой аллегории изображали союз Израиля со Христом; третьи, как кн. Премудрости, Екклезиаст и др. раскрывали различные черты Божественной Премудрости, лучи того Божественного Слова (Λόγος), которые сияли среди мрака язычества и в дохристианском мире.

Таким образом, с полным убеждением можно сказать, что главным и основным предметом Библии, начиная с первых глав книги Бытия (Genesis 3:15) и кончая последними главами Апокалипсиса (Apocalipsys 21:6.21 и Apocalipsys 22:20), служит Богочеловек, Господь наш Иисус Христос.


Ветхий Завет

Самым ранним разделением Библии, идущим из времен первенствующей христианской Церкви, было разделение ее на две, далеко не равные части, получившие название Ветхого и Нового Завета.

Такое разделение всего состава библейских книг обусловлено было их отношением к главному предмету Библии, т. е. к личности Мессии: те книги, которые были написаны до пришествия Христа и лишь пророчески Его предызображали, вошли в состав «Ветхого Завета», а те, которые возникли уже после пришествия в мир Спасителя и посвящены истории Его искупительного служения и изложению основ учрежденной Иисусом Христом и Его св. апостолами Церкви, образовали собой «Новый Завет».

Все эти термины, т. е. как самое слово «завет», так и соединение его с прилагательными «ветхий» и «новый», взяты из самой же Библии, в которой они, помимо своего общего смысла, имеют и специальный, в котором употребляем их и мы, говоря об известных библейских книгах.

Слово завет (евр. — bêrit, греч. — διαθήκη, лат. — testamentum), на языке Св. Писания и библейского употребления, прежде всего, значит известное постановление, условие, закон, на котором сходятся две договаривающиеся стороны, а отсюда уже — самый этот договор или союз, а также и те внешние знаки, которые служили его удостоверением, скрепой, как бы печатью (testamentum). А так как священные книги, в которых описывался этот завет или союз Бога с человеком, являлись, конечно, одним из лучших средств его удостоверения и закрепления в народной памяти, то на них весьма рано было перенесено также и название «завета». Оно существовало уже в эпоху Моисея, как это видно из Exodus 24:7, где прочитанная Моисеем еврейскому народу запись Синайского законодательства названа книгой завета (сёфер хабберит). Подобные же выражения, обозначающие собой уже не одно Синайское законодательство, а все Моисееве Пятикнижие, встречаются и в последующих ветхозаветных книгах (2 Regum 23:2.21; Ecclesiasticus 24:25; 1 Maccabaeorum 1:57). Ветхому же Завету принадлежит и первое, еще пророчественное указание на Новый Завет, именно, в известном пророчестве Иеремии: «вот наступят дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды Новый Завет» (Ieremiae 31:31).

Впоследствии термин Новый Завет неоднократно употреблялся самим Иисусом Христом и святыми Его апостолами для обозначения начавшейся истории искупленного и облагодатствованного человечества (Matthaeum 26:28; Marcum 14:24; Lucam 22:20; 1 Corinthios 11:25; 2 Corinthios 3:6 и др.), откуда он перешел и на священные книги, написанные в этот период.

Наименование Ветхий Завет в приложении к определенным книгам ведет свое начало от особенно ясного свидетельства ап. Павла: но умы их (евреев) ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается не снятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом (2 Corinthios 3:14).

В составе Ветхого Завета Православная Церковь, как мы уже говорили выше, насчитывает 38 канонических и 9 неканонических книг, отличаясь этим от Церкви Римско-католической, насчитывающей в своей Вульгате всего 46 канонических книг (у них считаются каноническими Товит, Иудифь, Премудрость Соломона и 2 кн. Маккавейские).

Что касается, наконец, самого порядка расположения книг Ветхого Завета, то здесь замечается довольно резкое различие между еврейской Библией, с одной стороны, и греческим переводом LXX переводчиков, а отсюда и нашей славяно-русской Библией, с другой стороны. Для уяснения этой разницы необходимо знать, что древние евреи делили свои книги не столько по однородности их содержания (как LXX и славяно-русский), сколько по степени их значения и важности. В этом смысле они все ветхозаветные книги делили натри группы: «закон» («тора»), «пророки» («небиим») и «агиографы» («кетубим»), подчеркивая особенно значение двух первых групп, т. е. «закона» и «пророков» (Matthaeum 5:17; Matthaeum 7:12; Matthaeum 22:40).

У нас же теперь вслед за LXX переводчиками и Вульгатой принято другое деление, по характеру самого содержания ветхозаветных книг, на четыре следующие группы: 1) книги законоположительные; 2) исторические; 3) учительные и 4) пророческие. Такое расположение и деление книг в еврейской и славяно-русской Библиях всего виднее будет из следующей таблицы:


Еврейская Библия

Закон (тора) Бытие

Исход

Левит

Числа

Второзаконие

Пророки (небиим) главные или раннейшие «ризоним» кн. Иисуса Навина
кн. Судей
1 и 2 кн. Самуила
1 и 2 кн. Царств
позднейшие «ахароним» великие пророки Исаия
Иеремия
Иезекииль



Осия



Иоиль



Амос



Авдий



Иона


малые пророки Михей


Наум



Аввакум



Софония



Аггей



Захария



Малахия
Агиографы (кетубим) Псалмы

Притчи Соломона

Иов


Песнь песней


Руфь


Книга Плачь


Екклезиаст


Есфирь


Даниил


Ездра


Неемия


1 и 2 Паралипоменон


Славяно-русская Библия

Законоположительные Бытие
Исход
Левит
Числа
Второзаконие
Исторические Кн. Иисуса Навина
Кн. Судей Израилевых
Руфь
Первая Царств
Вторая Царств
Третья Царств
Четвертая Царств
Первая Паралипоменона
Вторая Паралипоменона
Первая Ездры
Кн. Неемии
Вторая Ездры
Учительные Товит
Иудифь
Есфирь
Иова
Псалтирь
Притчи Соломона
Екклезиаст
Песнь Песней
Премудрость Соломона
Премудрость Иисуса, сына Сирахова
Пророческие Кн. пророка Исаии
Кн. пророка Иеремеи
Плачь Иеремии
Послание Иеремии
Кн. пророка Варуха
Кн. пророка Иезекииля
Кн. пророка Даниила
12 малых пророков, три кн. Маккавейские и 3-я кн. Ездры


Пятикнижие

Пять первых книг Ветхого Завета, имеющих одного и того же автора — Моисея, представляли, по-видимому, сначала и одну книгу, как об этом можно судить из свидетельства кн. Второзакония, где говорится: «возьмите сию книгу закона и положите ее одесную ковчега завета» (Deuteronomii 31:26). Тем же самым именем «книги закона», или просто «закона», обозначались пять первых законоположительных книги в других местах Ветхого и Нового Завета (1 Regum 2:3; 2 Regum 23:25; Psalmorum 18:8; Isaiae 5:24; Matthaeum 7:12; Matthaeum 11:13; Lucam 2:22 и др.).

Но у раввинов уже со времен глубокой древности существовало и другое, несколько своеобразное обозначение этой «торы» (закона), как «пять пятых закона», чем одновременно доказывается как единство Пятикнижия, так и состав его из пяти различных частей. Это пятичастное деление, по-видимому, окончательно определилось к эпохе перевода LXX переводчиков, где оно получает уже полное признание.

Наше современное слово «Пятикнижие» представляет буквальный перевод греческого — πεντάτευκος от πέντε — «пять» и τευ̃κος — «том книги». Это деление вполне точно, так как, действительно, каждый из пяти томов Пятикнижия имеет свои отличия и соответствует различным периодам теократического законодательства. Так, напр., первый том представляет собой как бы историческое к нему введение, а последний служит очевидным повторением закона; три же посредствующих тома содержат в себе постепенное развитие теократии, приуроченное к тем или иным историческим фактам, причем средняя из этих трех книг (Левит), резко различаясь от предыдущей и последующей (почти полным отсутствием исторической части), является прекрасной разделяющей их гранью.

Все пять частей Пятикнижия в настоящее время получили значение особых книг и имеют свои наименования, которые в еврейской Библии зависят от их начальных слов, а в греческой, латинской и славяно-русской — от главного предмета их содержания.

Евр. Греч. Слав.-рус.
Берешит («в начале») Γένεσις Бытие
Ве эллэ шемот («и сии суть имена») 'Έξοδος Исход
Вайкра («и воззвал») Λευϊτικòν Левит
Вай-едаббер («и сказал») 'Αριθμοὶ Числа
Эллэ хаддебарим («сии словеса») Δευτερονόμιον Второзаконие

Книга Бытия содержит в себе повествование о происхождении мира и человека, универсальное введение к истории человечества, избрание и воспитание еврейского народа в лице его патриархов — Авраама, Исаака и Иакова. Кн. Исход пространно повествует о выходе евреев из Египта и даровании Синайского законодательства. Кн. Левит специально посвящена изложению этого закона во всех его частностях, имеющих ближайшее отношение к богослужению и левитам. Кн. Числ дает историю странствований по пустыне и бывших в это время счислений евреев. Наконец, кн. Второзакония содержит в себе повторение закона Моисеева.

По капитальной важности Пятикнижия св. Григорий Нисский назвал его истинным «океаном богословия». И действительно, оно представляет собою основной фундамент всего Ветхого Завета, на который опираются все остальные его книги. Служа основанием ветхозаветной истории, Пятикнижие является базисом и новозаветной, так как оно раскрывает нам план божественного домостроительства нашего спасения. Поэтому-то и сам Христос сказал, что Он пришел исполнить, а не разорить закон и пророков (Matthaeum 5:17). В Ветхом же Завете Пятикнижие занимает совершенно то же положение, как Евангелие в Новом.

Подлинность и неповрежденность Пятикнижия свидетельствуется целым рядом внешних и внутренних доказательств, о которых мы лишь кратко здесь упомянем.

Моисей, прежде всего, мог написать Пятикнижие, так как он, даже по признанию самых крайних скептиков, обладал обширным умом и высокой образованностью; следовательно, и независимо от вдохновения Моисей вполне правоспособен был для того, чтобы сохранить и передать то самое законодательство, посредником которого он был.

Другим веским аргументом подлинности Пятикнижия является всеобщая традиция, которая непрерывно, в течение целого ряда веков, начиная с книги Иисуса Навина (Iosue 1:7.8; Iosue 8:31; Iosue 23:6 и др.), проходя через все остальные книги и кончая свидетельством самого Господа Иисуса Христа (Marcum 10:5; Matthaeum 19:7; Lucam 24:27; Ioannem 5:45-46), единогласно утверждает, что писателем Пятикнижия был пророк Моисей. Сюда же должно быть присоединено свидетельство самаритянского Пятикнижия и древних египетских памятников.

Наконец, ясные следы своей подлинности Пятикнижие сохраняет внутри самого себя. И в отношении идей, и в отношении стиля на всех страницах Пятикнижия лежит печать Моисея: единство плана, гармония частей, величавая простота стиля, наличие архаизмов, прекрасное знание Древнего Египта — все это настолько сильно говорит за принадлежность Пятикнижия Моисею, что не оставляет места добросовестному сомнению. 8Подробнее об этом см. Вигуру. Руководство к чтению и изучению Библии. Перев. свящ. Вл. Вас. Воронцова. Т. I, с. 277 и сл. Москва, 1897.

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

1:1 Теперь Господь близок к Моисею и народу: после заключения Завета-Союза и установления Скинии Он говорит не с горы и не из горящего куста, а из Скинии.


1:2 Богу угодна жертва, которая представляет ценность и для самого жертвователя, желающего быть в близких отношениях с Богом.


1:3 а) Евр. ола (то, что поднимается ввысь) указывало на молитвенное вознесение души к Богу; а полное сожжение жертвы говорило о безраздельной самоотдаче того, кто приносил ее Богу.


1:3 б) Евр. тамим - здоровый, совершенный, без изъяна.


1:3 в) Друг. возм. пер.: дабы принял ее (жертву) Господь.


1:4 а) Букв.: для / за него… - основная мысль, стоящая за образом принесения в жертву животного: «грех платит смертью» (Рим 6:23) и «без пролития крови не бывает прощения» греху (Евр 9:22), следовательно, пролитие крови животного символически указывало на то, что животное занимает место грешника (Ис 53:4, 6). Замена такая не была, конечно же, равноценной, но кровью жертвы была прообразно представлена совершенная Жертва грядущего Примирителя.


1:4 б) Букв.: дабы закрыть его (сверху). В этом назидательно-прообразном служении кровь принесенного в жертву животного закрывала собой грех как нечто такое, на что Бог в Своей святости не может смотреть (см. Авв 1:13). Грех надо было закрыть (и это относилось не только к людям, но также и к сделанным ими предметам, например жертвеннику - Исх 29:36). При этом грешнику, который также этой жертвой был закрыт от гнева Божьего и наказания, внушалась мысль и об отвратительности греха, и о том, что через покаяние и веру он может восстановить расторгнутое его преступлением единение со святым Богом. Используемый здесь и далее евр. глагол кафар в контексте ВЗ помимо выше указанного приобретает такие значения, как очищать или заглаживать / смывать (всё то, что стоит на пути добрых отношений, ср. Быт 32:20). Там, где контекст не подсказывает иного значения, этот глагол переводится словами «восстановить единение (с Богом)», так как это и есть главная цель и очищения, и заглаживания грехов; то же в ст. 20, 26, 31 и 35.


1:5 а) Букв.: сына (стада), т.е. теленка / бычка.


1:5 б) Или: пусть представят (Мне) - употребленное в оригинале слово означает: привести / принести нечто к жертвеннику или пожертвовать что-либо Богу. Здесь кровь, в которой жизнь живого существа, возвращается Богу-Жизнедателю.


1:7 Букв.: возложат… огонь.


1:9 а) Евр. ишше традиционно переводилось как жертва, (вознесенная) в огне, или подобным образом.


1:9 б) Или: запах умиротворения, (дар) для Господа; то же в ст. 13, 17, а также в 3:5, 16.


2:1 а) Букв.: душа / личность.


2:1 б) Хлебная жертва (евр. минха - дар, приношение) - бескровная жертва или злаковая жертва, составными элементами которой были мука (или зерно) и оливковое масло - то и другое добыто трудами человека. Это приношение говорило о желании человека своим трудом служить Богу.


2:2 Евр. азкара традиционно переводится как «памятная» или «ароматная» часть хлебного дара, сжигаемая на жертвеннике. По толкованию раввинов, азкара символизировала собой молитву (особенно в связи с хлебами, которые клали в Святилище перед Господом; см. 24:7); в данном контексте это может быть понято как возносимая с воскурением просьба жертвователя быть незабытым у Бога и как знак того, что и сам он помнит о благих даяниях Господних; то же в ст. 9 и 16.


2:11 Закваска с ее брожением рассматривалась как символ греха, и потому ничто квасное не могло сжигаться на жертвеннике как приношение Богу. (Вино и крепкие напитки приносились только как возлияние и огню не предавались.) Это касалось и меда как средства брожения и еще потому, что в языческих культах мед считался излюбленной пищей богов; запрет использовать его во время богослужения должен был ограждать израильтян от языческих представлений о Боге.


2:13 Соль с ее свойством сохранять от порчи была символом постоянства и неизменности «вечного Завета соли» (см. Числ 18:19). Ее использование было обязательным во всех жертвах, указанных в ст. 4-10 и 14-16. По учению раввинов, соль в доме на столе придавала столу священность жертвенника.


2:14 Или: слегка поджаренные.


3:1 Или: как жертву в знак благополучия и мира (евр. зевах шеламим - традиционный перевод - «жертва мирная»; слово шеламим включает в себя такие понятия, как здоровье, цельность, благополучие и мир); такого рода жертвы приносились теми, кто хотел порадоваться вместе с братьями-израильтянами своему преуспеванию и жизни в мире с Богом и людьми, пиршествуя с родными и левитами прямо во дворе Святилища. Обыкновенно этому предшествовала жертва за грех и всесожжение.


3:3 LXX и Вульгата: они должны в знач. «сыновья Аарона, священники».


3:11 Или (ближе к букв.): это пища / хлеб приношения (друг. возм. пер.: приношения в огне) Господу. Поскольку праздничная жертва умиротворения рассматривалась как участие в трапезе Господней, то часть животного, отданная Богу на жертвеннике, считалась Его долей в этом торжестве (ср. Откр 3:20); то же в ст. 16.


4:1 В 4:1-5:13 даны подробные указания о жертве за неумышленно совершенный грех. Цель этого жертвоприношения - посредством расписанного ритуала просветить кающегося грешника, который, придя к осознанию своей вины, хотел полностью восстановить свое общение с Богом. Здесь было и осознание греха, и заверение в прощении.


4:2 а) Букв.: душа / личность.


4:2 б) В евр. здесь и далее в этом стихе используется глагол «делать / исполнять». В культовом законодательстве всякое упущение в исполнении заповеди считается не просто упущением, а решением ее нарушить; то же в ст. 13, 22 и 27.


4:3 Букв.: священник помазанный; евр. машиах - умащенный елеем (оливковым маслом) в знак посвящения, см. Исх 29; то же и в ст. 5 и 16.


4:12 Или: пепел, смешанный с жиром.


4:13 Букв.: и (если) сокрыто это от глаз собрания.


4:20 а) См. выше, в ст. 3-10.


4:20 б) Букв.: священник закроет их, или: совершит положенное служение, чтобы привести их к миру (с Богом); то же в ст. 26, 31, 35. См. примеч. «б» к 1:4.


4:21 Букв.: общины / собрания, ср. ст. 13.


4:27 Букв.: из народа земли.


5:1 Или: понесет свое беззаконие / свою вину - в том смысле, что каждый согрешающий становится должником перед самим собой, перед обществом и перед Богом, и за долги, явившиеся следствием его греха, он должен заплатить сполна.


5:2 Букв.: если это было от него и сокрыто; то же в ст. 3 и 4.


5:3 Подробнее см. гл. 12-15.


5:4 Или: виновен в одном из таких случаев.


5:6 а) Или: и за… грех принести Господу в жертву за свою провинность... Евр. слово ашам (букв.: «вина») может относиться и к преступлению, и к его последствиям. Здесь, вероятно, оно означает наказание за грех.


5:6 б) Букв.: священник закроет его (от наказания) за грех его; см. примеч. «б» к 1:4; то же в ст. 10, 13, 16, 18 и 26.


5:10 См. 1:14-17.


5:11 Эфа - мера сыпучих тел, около 22 л.


5:12 См. примеч. к 2:2.


5:13 Ср. 2:10.


5:14 В 5:14-26 и 7:1-10 говорится о жертве признавшего свою вину. Если «жертва за грех» приносилась главным образом за преступления, совершённые по отношению к Богу, то «жертва признавшего свою вину» - за проступки по отношению к ближнему или к служению во Святилище, при этом требовалось и возмещение причиненного ущерба.


5:15 а) Или (ближе к букв.): совершит измену, т.е. не будет отличать обычное и ему принадлежащее от таких святынь Господних, как десятина, пожертвования, первородное и др.


5:15 б) Шекель - здесь: мера стоимости, эквивалентная стоимости 11,5 г серебра.


5:23 Или: возместить.


5:24 Друг. возм. пер.: в день, когда вина его будет выяснена, он должен будет возместить законному владельцу (ущерб), прибавив к (стоимости присвоенного) пятую ее часть - так в LXX.


6:2 Евр. тора - закон / учение; то же в ст. 14 и 25.


6:3 Или: пепел, смешанный с жиром.


6:7 Букв.: сыны Аарона.


6:8 Евр. азкара; см. примеч. к 2:2.


6:11 а) Друг. возм. пер.: это установление о...; то же и в ст. 22.


6:11 б) Или: должно / должны быть святым(и).


6:13 Букв.: должен принести.


7:11 Или: как жертву в знак благополучия и мира. В ст. 11-20 представлены три вида благодарственной жертвы: жертва во славу милости Господней, жертва по обету и добровольное жертвоприношение по особому рвению.


7:14 Или: как ту часть (жертвы, евр. терума), которую приносят, подняв ее и размахивая ею. Ниже в книге Левит это жертвенное приношение передается выражениями «дар возносимый» или «особый дар / даяние».


7:15 Жертвователь должен был съесть мясо жертвы, разделить трапезу, вместе с левитами, с близкими ему людьми и с бедными.


7:18 Или: испорченным; или: ритуально нечистым.


7:20 Евр. карат - здесь в значении «быть отрезанным» (от общества, живущего в Союзе / Завете с Богом); такое могло происходить либо через ниспосылаемое от Бога наказание смертью, либо через изгнание из общества или лишение всех прав и связей с этим обществом. Возможно, что это имел в виду апостол Павел в Рим 9:3; то же в подобных случаях.


7:29 Букв.: приносит Господу - здесь имеется в виду, что хотя принесший благодарственную жертву съедал ее вместе с другими израильтянами, но происходило это как выражение его признательности Господу.


7:30 Друг. возм. пер.: преподнести как часть, посвященную Господу. Грудина животного и его бедро, отдаваемые священнику, сначала преподносились Господу с такими жестами, которые описаны как размахивание грудиной животного взад и вперед и как преподнесение бедра (ст. 34). См. 8:25-29; 9:21; 10:14-15; Исх 29:24-27 и примеч. к тем стихам.


7:34 Друг. возм. пер.: это вечное установление для сынов Израилевых.


Буду пребывать среди вас и вашим Богом буду, а вы народом Моим (26:12).

Жить - значит постоянно находиться в присутствии Бога, об отношениях с Которым мы ни на миг не вправе забывать. Нам, в свойственной человеку греховной природе, присуще неотступное стремление умалить Бога до полного соответствия нашим планам, желаниям и вкусам. Но Священное Писание с еще большей неотступностью говорит нам об обратном: мы не можем навязать Богу свои планы - мы должны вписаться в Его.

«Святой» - вот то слово в книге Левит, которое ставит Бога над всеми нашими фантазиями о достижении успеха и благополучия, без того чтобы принять предложенный Им путь полноценной жизни в чистоте и святости. Эта книга полна подробнейших указаний о том, как человеку жить со святым Богом. Читать описание этих подробностей кому-то может быть так же скучно, как и проводящему свой отпуск на берегу моря читать брошюру «О правилах поведения на атомной станции». Но окажись этот читатель неподалеку от работающего атомного реактора, для него эти знания стали бы жизненно важными. Так же и книга Левит неинтересна тому, кто не осознал удивительную истину, стоящую за каждой строкой этого древнейшего повествования: Бог, Творец вселенной, вошел в жизнь небольшого, малозначащего племени. Израильтяне не могли «приспособить» Бога к своему образу жизни. Им надо было перестроить свою жизнь - все ее аспекты, включая культуру питания, интимных отношений, ведения хозяйства, - чтобы войти в Его мир. Пренебрежение Его указаниями оборачивалось гибелью, как это случилось с двумя сыновьями Аарона (гл. 10).

Книга, называемая в русском переводе «Левит» (по имени колена Левия, из которого происходило всё священство), содержит указания, или руководство, не только для священников: она обращена ко всей общине израильтян. И тому было, по крайней мере, две причины: во-первых, народ должен был знать о своем преимуществе и о своей ответственности, и, во-вторых, нельзя было допустить, чтобы священники обрели над народом деспотичную власть, опирающуюся на исключительное право знать, как следует приближаться к Богу.

Иудейская и христианская традиции связывают написание Пятикнижия в целом и книги Левит в частности с именем Моисея. Вопрос о том, кто был автором и когда начала создаваться эта книга, разрешается в ее последнем стихе: «Вот такие заповеди для сынов Израилевых дал Моисею Господь на горе Синай». Этот факт подтверждается пятьдесят шесть раз в двадцати семи главах книги Левит. Продолжающиеся исследования истории Израиля и библейской текстологии раньше или позже уточнят дату появления книги, относимую различными учеными и ко второй половине XV, и к самому началу XIII в. до Р.Х. Но ни одно серьезное исследование не может без ущерба для истины игнорировать утверждение Писания о том, что в самом полном и реальном смысле его Автор - Бог. Какую часть Божественного откровения записал сам Моисей, а какую под его диктовку - писец или какие пояснения позже сделал вдохновенный редактор, не имеет принципиального значения для того, кто принимает прямое утверждение Библии о ее Авторе.

Сегодня благодаря Иисусу Христу мы не живем в мире, описанном в книге Левит. После совершенной жертвы Иисуса отпала необходимость ежедневно приносить в жертву животных. Он упразднил служение первосвященников, став нашим Ходатаем перед Богом. В Нем мы обрели источник, в котором можем быть омыты от грехов наших, и благодать, преобразующую нашу природу. Книга Левит предназначалась для того, чтобы преподать людям первоначальные истины о Боге. Те, кто усвоил эти уроки, могли перейти к постижению и принятию истины о Том, Кто стал «поручителем лучшего, чем прежний, Завета» (по словам описавшего этот переход автора Послания к евреям).

Бог, представленный в книге Левит, велик, свят и могуществен. Он был и остается «огнем, сжигающим всё, что гнев Его вызывает» (Евр 12:29). Желая восстановить разрушенное грехом единение человека с Ним, Он учил израильтян в древности и учит нас теперь, как нам жить в Его присутствии.

Скрыть

Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии

 

Жертвенное мясо можно было есть не только на дворе Скинии или Храма — его можно было есть и дома. В кругу семьи и друзей. В самом деле: человек ведь освящается у алтаря не для того, чтобы там... 

 

Ветхий Завет очень часто повторяет запрет на употребление крови в пишу. Он был впервые включен как основное условие... 

 

Помимо жертвы мира в яхвизме существовали также специальные очистительные жертвоприношения. Назывались они по-разному (обычно в Синодальном переводе их называют «жертвой за грех» или «жертвой повинности»), но смысл всякой... 

Вопрос-ответ

 В Библии во многих местах говорится о запрете употребления крови в пищу при чем как в Ветхом, так и в Новом Завете. Современный христианин, беря в аптеке лекарство с содержанием крови, может ли использовать такой препарат для лечения?
 

В Ветхом завете, действительно, существует запрет на употребление крови в пищу. Он был впервые включен как основное условие завета Божия с Ноем, и затем подтверждается в Моисеевом законодательстве. Эти же условия Ноева завета повторяют апостолы в 15 главе Деяний как обязательные для христиан из язычников. Этот запрет имеет двойственную природу. С одной стороны... 

 В Библии во многих местах говорится о запрете употребления крови в пищу при чем как в Ветхом, так и в Новом Завете. Современный христианин, беря в аптеке лекарство с содержанием крови, может ли использовать такой препарат для лечения?
 

В Ветхом завете, действительно, существует запрет на употребление крови в пищу. Он был впервые включен как основное условие завета Божия с Ноем, и затем подтверждается в Моисеевом законодательстве. Эти же условия Ноева завета повторяют апостолы в 15 главе Деяний как обязательные для христиан из язычников. Этот запрет имеет двойственную природу. С одной стороны... 

Библиотека

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).