Библия-Центр
РУ
Вся Библия
Синодальный перевод (ru)
Поделиться

Книга Иова, Глава 22

ПРЕНИЯ ИОВА С ДРУЗЬЯМИ> Третий цикл речей> Третья речь Елифаза> 1 Иов обвиняет Бога в несправедливости, 6 Перечисление грехов Иова, 15 Елифаз побуждает Иова к покаянию, 21 Елифаз призывает Иова к обращению
1 И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:
 
2 Разве может человек доставлять пользу Богу?
  Разумный доставляет пользу себе самому.
 
3 Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен?
  И будет ли Ему выгода от того, что ты содержишь пути твои в непорочности?
 
4 Неужели Он, боясь тебя, вступит с тобою в состязание,
  пойдет судиться с тобою?
 
5 Верно, злоба твоя велика,
  и беззакониям твоим нет конца.
Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что,
  и с полунагих снимал одежду.
Утомленному жаждою не подавал воды напиться,
  и голодному отказывал в хлебе;
а человеку сильному ты давал землю,
  и сановитый селился на ней.
Вдов ты отсылал ни с чем,
  и сирот оставлял с пустыми руками.
10 
За то вокруг тебя петли,
  и возмутил тебя неожиданный ужас,
11 
или тьма, в которой ты ничего не видишь,
  и множество вод покрыло тебя.
12 
Не превыше ли небес Бог?
  посмотри вверх на звезды, как они высоко!
13 
И ты говоришь: "что знает Бог?
  может ли Он судить сквозь мрак?
14 
Облака — завеса Его, так что Он не видит,
  а ходит только по небесному кругу".
15 
Неужели ты держишься пути древних,
  по которому шли люди беззаконные,
16 
которые преждевременно были истреблены,
  когда вода разлилась под основание их?
17 
Они говорили Богу: "отойди от нас";
  и что сделает им Вседержитель?
18 
А Он наполнял домы их добром.
  Но совет нечестивых будь далек от меня!
19 
Видели праведники и радовались,
  и непорочный смеялся им:
20 
"враг наш истреблен,
  а оставшееся после них пожрал огонь".
21 
Сблизься же с Ним, и будешь спокоен;
  чрез это придет к тебе добро.
22 
Прими из уст Его закон,
  и положи слова Его в сердце твое.
23 
Если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься,
  удалишь беззаконие от шатра твоего .
24 
И будешь вменять в прах блестящий металл,
  и в камни потоков — золото Офирское.
25 
И будет Вседержитель твоим золотом
  и блестящим серебром у тебя,
26 
ибо тогда будешь радоваться о Вседержителе,
  и поднимешь к Богу лице твое.
27 
Помолишься Ему, и Он услышит тебя,
  и ты исполнишь обеты твои.
28 
Положишь намерение, и оно состоится у тебя;
  и над путями твоими будет сиять свет.
29 
Когда кто уничижен будет, ты скажешь: "возвышение!"
  и Он спасет поникшего лицем.
30 
Избавит и небезвинного;
  и он спасется чистотою рук твоих.

Книга Иова, Глава 23

ПРЕНИЯ ИОВА С ДРУЗЬЯМИ> Третий цикл речей> Третий ответ Иова Елифазу> 1 Иов жаждет к Богу живому
1 И отвечал Иов и сказал:
 
2 Еще и ныне горька речь моя;
  страдания мои тяжелее стонов моих.
 
3 О, если бы я знал, где найти Его,
  и мог подойти к престолу Его!
 
4 Я изложил бы пред Ним дело мое,
  и уста мои наполнил бы оправданиями;
 
5 узнал бы слова, какими Он ответит мне,
  и понял бы, что Он скажет мне.
 
6 Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною?
  О, нет! Пусть Он только обратил бы внимание на меня.
 
7 Тогда праведник мог бы состязаться с Ним,
  — и я навсегда получил бы свободу от Судии моего.
Но вот, я иду вперед, и нет Его,
  назад, и не нахожу Его;
делает ли Он что на левой стороне, я не вижу;
  скрывается ли на правой, не усматриваю.
10 
Но Он знает путь мой;
  пусть испытает меня, — выйду, как золото.
11 
Нога моя твердо держится стези Его;
  пути Его я хранил и не уклонялся.
12 
От заповеди уст Его не отступал;
  глаголы уст Его хранил больше, нежели мои правила.
13 
Но Он тверд; и кто отклонит Его?
  Он делает, чего хочет душа Его.
14 
Так, Он выполнит положенное мне;
  и подобного этому много у Него.
15 
Поэтому я трепещу пред лицем Его;
  размышляю, и страшусь Его.
16 
Бог расслабил сердце мое,
  и Вседержитель устрашил меня.
17 
Зачем я не уничтожен прежде этой тьмы,
  и Он не сокрыл мрака от лица моего!

Книга Иова, Глава 24

ПРЕНИЯ ИОВА С ДРУЗЬЯМИ> Третий цикл речей> Третий ответ Иова Елифазу> 1 Наказание нечестивого не всегда явно
Почему не сокрыты от Вседержителя времена,
  и знающие Его не видят дней Его?
Межи передвигают,
  угоняют стада и пасут у себя.
У сирот уводят осла,
  у вдовы берут в залог вола.
Бедных сталкивают с дороги,
  все уничиженные земли принуждены скрываться.
Вот они, как дикие ослы в пустыне,
  выходят на дело свое,
вставая рано на добычу;
  степь дает хлеб для них и для детей их.
Жнут они на поле не своем,
  и собирают виноград у нечестивца;
нагие ночуют без покрова,
  и без одеяния на стуже;
мокнут от горных дождей,
  и, не имея убежища, жмутся к скале.
Отторгают от сосцов сироту,
  и с нищего берут залог;
10 
заставляют ходить нагими, без одеяния,
  и голодных кормят колосьями;
11 
между стенами выжимают масло оливковое,
  топчут в точилах и жаждут.
12 
В городе люди стонут,
  и душа убиваемых вопит,
  и Бог не воспрещает того.
13 
Есть из них враги света,
  не знают путей его
  и не ходят по стезям его.
14 
С рассветом встает убийца,
  умерщвляет бедного и нищего,
  а ночью бывает вором.
15 
И око прелюбодея ждет сумерков,
  говоря: "ничей глаз не увидит меня",
  — и закрывает лице.
16 
В темноте подкапываются под домы,
  которые днем они заметили для себя;
  не знают света.
17 
Ибо для них утро — смертная тень,
  так как они знакомы с ужасами смертной тени.
18 
Легок такой на поверхности воды:
  проклята часть его на земле;
  и не смотрит он на дорогу садов виноградных.
19 
Засуха и жара поглощают снежную воду;
  так преисподняя — грешников.
20 
Пусть забудет его утроба матери;
  пусть лакомится им червь;
пусть не остается о нем память;
  как дерево, пусть сломится беззаконник,
21 
который угнетает бездетную, не рождавшую,
  и вдове не делает добра.
22 
Он и сильных увлекает своею силою;
  он встает, и никто не уверен за жизнь свою.
23 
А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается,
  и очи Его видят пути их.
24 
Поднялись высоко, — и вот, нет их,
  падают и умирают, как и все,
  и, как верхушки колосьев, срезываются.
25 
Если это не так, кто обличит меня во лжи
  и в ничто обратит речь мою?

Книга Иова, Глава 25

ПРЕНИЯ ИОВА С ДРУЗЬЯМИ> Третий цикл речей> 1 Третья речь Вилдада: никто не прав пред Богом
1 И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:
 
2 Держава и страх у Него;
  Он творит мир на высотах Своих!
 
3 Есть ли счет воинствам Его?
  и над кем не восходит свет Его?
 
4 И как человеку быть правым пред Богом,
  и как быть чистым рожденному женщиною?
 
5 Вот даже луна, и та несветла,
  и звезды нечисты пред очами Его.
 
6 Тем менее человек, который есть червь,
  и сын человеческий, который есть моль.

Книга Иова, Глава 26

ПРЕНИЯ ИОВА С ДРУЗЬЯМИ> Третий цикл речей> 1 Третий ответ Иова Вилдаду: он знает величие Божие
1 И отвечал Иов и сказал:
 
2 Как ты помог бессильному,
  поддержал мышцу немощного!
 
3 Какой совет подал ты немудрому,
  и как во всей полноте объяснил дело!
 
4 Кому ты говорил эти слова,
  и чей дух исходил из тебя?
 
5 Рефаимы трепещут под водами
  и живущие в них.
 
6 Преисподняя обнажена пред Ним,
  и нет покрывала Аваддону.
 
7 Он распростер север над пустотою,
  повесил землю ни на чем.
 
8 Он заключает воды в облаках Своих,
  и облако не расседается под ними.
 
9 Он поставил престол Свой,
  распростер над ним облако Свое.
 
10 Черту провел над поверхностью воды,
  до границ света со тьмою.
 
11 Столпы небес дрожат
  и ужасаются от грозы Его.
 
12 Силою Своею волнует море,
  и разумом Своим сражает его дерзость.
 
13 От духа Его великолепие неба;
  рука Его образовала быстрого скорпиона.
 
14 Вот, это части путей Его;
  и как мало мы слышали о Нем!
  А гром могущества Его кто может уразуметь?

Книга Иова, Глава 27

ПРЕНИЯ ИОВА С ДРУЗЬЯМИ> Третий цикл речей> Последний ответ Иова друзьям своим> 1 Он утверждает. что говорит истину, 7 Его отвращение к нечестивцу
1 И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:
 
2 Жив Бог, лишивший меня суда,
  и Вседержитель, огорчивший душу мою,
 
3 что, доколе еще дыхание мое во мне
  и дух Божий в ноздрях моих,
 
4 не скажут уста мои неправды,
  и язык мой не произнесет лжи!
 
5 Далек я от того, чтобы признать вас справедливыми;
  доколе не умру, не уступлю непорочности моей.
 
6 Крепко держал я правду мою и не опущу ее;
  не укорит меня сердце мое во все дни мои.
Враг мой будет, как нечестивец,
  и восстающий на меня, как беззаконник.
Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет,
  когда исторгнет Бог душу его?
Услышит ли Бог вопль его,
  когда придет на него беда?
10 
Будет ли он утешаться Вседержителем
  и призывать Бога во всякое время?
11 
Возвещу вам, что в руке Божией;
  что у Вседержителя, не скрою.
12 
Вот, все вы и сами видели;
  и для чего вы столько пустословите?
13 
Вот доля человеку беззаконному от Бога,
  и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители.
14 
Если умножаются сыновья его, то под меч;
  и потомки его не насытятся хлебом.
15 
Оставшихся по нем смерть низведет во гроб,
  и вдовы их не будут плакать.
16 
Если он наберет кучи серебра, как праха,
  и наготовит одежд, как брение,
17 
то он наготовит, а одеваться будет праведник,
  и серебро получит себе на долю беспорочный.
18 
Он строит, как моль, дом свой,
  и, как сторож, делает себе шалаш.
19 
Ложится спать богачом и таким не встанет;
  открывает глаза свои, и он уже не тот.
20 
Как воды, постигнут его ужасы;
  в ночи похитит его буря.
21 
Поднимет его восточный ветер и понесет,
  и он быстро побежит от него.
22 
Устремится на него и не пощадит,
  как бы он ни силился убежать от руки его.
23 
Всплеснут о нем руками,
  и посвищут над ним с места его!
Читать далее:Книга Иова, Глава 28
Комментарии:
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

22:6-9 Перечень грехов, в которых Елифаз необоснованно обвиняет Иова, характеризуется многократным упоминанием грехов и упущений в отношении справедливости и любви к ближнему. Елифаз вторит здесь учению пророков. Ср. апологию Иова: Иов 29:11-17; Иов 31.


22:12 "Глаголы уст Его" - речь идет о Законе.


22:13 "Ты говоришь: "что знает Бог?" - Иов этого не сказал. Но Елифаз на основании утверждения Иова: если Бог остается безразличным, значит Он не различает, что творится на земле, - упрекает его в том, что он находится на пути, ведущем к богохульству.


24:13-17 Злодеи, враги света, действуют под покровом ночи; здесь говорится о физическом свете, но подразумевается нравственный.


25:2 "Мир на высотах своих" - среди ангелов (ср Ис 24:21; Откр 12:7-12) и звезд (Ис 40:26; Сир 43:10).


26:5 Воды бездны, населенные, согласно народным сказаниям, чудовищами, побежденными при сотворении мира (ср Иов 7:12).


26:7 "Повесил землю ни на чем" - столбы поддерживают землю (Иов 9:6), но человек не знает, "на чем утверждены основания" земли (Иов 38:6). Это единственный стих в Библии, в котором предугадывается космическое пространство.


26:11 Высокие горы, поддерживающие свод небесный, сотрясаются от грома, голоса Божия (Пс 29) или от землетрясений (Пс 17:8).


Книга Иова — художественный и философский шедевр письменности мудрых Израиля. Она начинается прологом в прозе, повествующим об испытаниях, постигших праведного Иова (Iob 1-2). Затем следует большой поэтический диалог, составляющий главную часть книги. Его открывает беседа Иова с тремя друзьями (три цикла речей: Iob 3-14; Iob 15-21; Iob 22-27). Собеседники сопоставляют свои представления о Божьей справедливости. Личность каждого из них ярко обрисована. Елифаз говорит с умеренностью, свойственной его возрасту, но в то же время со строгостью, в которой сказывается его жизненный опыт, и часто употребляет сентенции. Софар представляет собою тип увлекающегося юноши, а Виллад — резонера. Но все трое защищают традиционное учение о земном воздаянии: если Иов страдает — значит он согрешил, он может казаться праведным в своих собственных глазах, но он не таков в очах Божиих. Этим традиционным положениям Иов противопоставляет свой мучительный опыт и указывает на царящую в мире несправедливость. Он непрестанно сталкивается с непостижимой для него тайной страдания праведников. За что Бог праведный карает их! Выражения протеста перемежаются у него со словами покорности, и это чередующееся движение достигает вершины в исповедании им веры (Iob 19) и заключительном утверждении своей невиновности (Iob 31). В диалог включается новое действующее лицо — Елиуй, который не согласен ни с Иовом, ни с его друзьями и стремится оправдать образ действия Бога (Iob 32-37). Его прерывает Сам Ягве, Который «из бури», как в древних теофаниях, отвечает Иову. Он отказывается давать ему отчет в своих действиях, ибо человек не имеет права судить бесконечно мудрого и всемогущего Бога. Иов признает, что ошибался (Iob 38:1-42:6). Явление Бога вносит в душу страдальца мир и просветление. Когда человек встречает Бога, тайна Божия становится для него приемлемой, хотя и продолжает оставаться тайной. Книга заканчивается эпилогом в прозе: Ягве порицает трех собеседников Иова и щедро вознаграждает праведника за все его страдания (Iob 42:7-17).

Главное действующее лицо драмы — Иов — жил по преданию во времена праотцев, на границах Аравии и Едомг в местности, славившейся своими мудрецами (Ieremiae 49:7; Baruch 3:22-23; Abdiae 1:8). Оттуда происходят и три его друга. Его считали великим праведником (ср. Ezechielis 14), оставшимся верным Богу в исключительном испытании.

Подлинность некоторых мест диалога оспаривалась. Поэма о Премудрости (Iob 28) вряд ли может быть вложена в уста Иова, так как она уже содержит тот ответ, который Бог дает ему в дальнейшем. Но это произведение, несомненно, возникло в той же литературной среде, может быть даже принадлежит тому же автору и было написано параллельно с книгой. Некоторая непоследовательность в гл. 24—27 объясняется, вероятно, погрешностями рукописной передачи или редакционными переделками.

Более серьезны возражения против принадлежности к основному тексту речей Елиуя, Iob 32-37. Это действующее лицо выступает неожиданно, и Ягве прерывает его, как бы не принимая его речь во внимание. Словарный состав и стиль этих глав, обогащающих в известной мере содержание книги, также иные.

Автор кн Иова по всей вероятности — израильтянин, воспитанный на книгах пророков и на учении мудрых. По-видимому, он жил в Палестине, но путешествовал и, в частности, бывал в Египте. Книга написана, вероятно, после кн Иеремии и Иезекииля: в ней встречается немало арамеизмов. Это указывает на послепленную эпоху, когда неотступная мысль о судьбе нации уступает место интересу к судьбе отдельных личностей. Наиболее правдоподобной датой является начало 5 в. до н.э.

Книга Иова ставит новую для Ветхого Завета проблему: о смысле страданий, посылаемых Богом праведнику. Трагическая окраска всей книги, с одной стороны, ее заключение, сообщающее о материальном воздаянии за перенесенные Иовом страдания, с другой, показывают, что данная проблема может быть окончательно решена только в свете Нового Завета. На мучительный вопрос Иова отвечает ап. Павел: «Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Romanos 8:18); «восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Colossenses 1:24).

«Книгами Премудрости» или «мудрых» называют пять книг: Иова, Притчей, Екклесиаста, Иисуса сына Сирахова и Премудрости Соломоновой. К ним присоединили Псалтирь и Песнь Песней, в которых мы находим ту же направленность мысли, выраженной в поэтической форме. Произведения такого рода были распространены на всем древнем Востоке. В Египте на протяжении его вековой истории появилось немало книг мудрости. В Месопотамии, начиная с шумерийской эпохи, составлялись притчи, басни, поэмы о страдании, в какой-то мере напоминающие нам кн. Иова. Эта месопотамская мудрость проникла в Ханаан: в Рас-Шамре были найдены тексты о мудрости на аккадском языке. «Премудрость Ахиахара», появившаяся в Ассирии и распространившаяся в кругах, говоривших по-арамейски, была затем переведена на несколько древних языков. Этот род мудрости по существу международен и не является собственно религиозным. В центре внимания мудрых стоит жизненный путь человека, но их метод — не философская рефлексия, как у греков, а собирание плодов жизненного опыта. Они преподают искусство жить и находиться на интеллектуальном уровне своей среды и эпохи; учат человека сообразовываться с порядком мироздания и указывают, как достигать счастья и успеха. Однако их советы не всегда приводят к желанным результатам, и этот опыт служит исходной точкой пессимизма, которым проникнут ряд произведений мудрости как в Египте, так и в Месопотамии.

Такая мудрость процветала и у израильтян. Характерно, что израильские мудрецы признавали свою связь с мудростью «сынов Востока и Египта» и лучшей похвалой премудрости Соломона считали утверждение о ее превосходстве над мудростью языческой (3 Цар 4:29). Широкой известностью пользовались аравийские и едомские мудрецы (Иер 49:7; Вар 3:22-23; Авд 1:8). Иов и его три друга-мудреца жили в Едоме. Автор кн. Товита знал Премудрость Ахиахара, а Притч 22:17-23:11 напоминают египетские изречения Аменемопе. Некоторые псалмы приписаны Еману и Ефану, которые, согласно 3 Цар 4:31, были ханаанскими мудрецами. Притчи содержат Слова Агура (Притч 30:1-14) и Слова Лемуила (Притч 31:1-9), которые оба происходили из племени Масса, жившего в северной Аравии (Быт 25:14).

Поэтому не удивительно, что первые израильские произведения мудрости во многом родственны произведениям соседних народов. Наиболее древние части кн. Притч содержат одни только предписания человеческой мудрости. Самые важные богословские темы Ветхого Завета: Закон, Союз-Завет, Избрание, Спасение — в этих книгах почти не затрагиваются. Исключение составляют кн. Иисуса сына Сирахова и Премудрости Соломоновой, написанные значительно позже. Израильские мудрецы как будто бы не интересуются историей и будущим своего народа. Подобно своим восточным собратьям, они больше заняты личной судьбой человека, но рассматривают ее в более высоком плане — в освещении религии Ягве. Таким образом, несмотря на общность происхождения, между мудростью языческой и израильской имеется существенное различие, усиливающееся по мере того, как постепенно раскрывается Откровение.

Противопоставление мудрости и безумия становится противопоставлением правды и неправды, благочестия и нечестия. Истинная премудрость — это страх Божий, а страх Божий — синоним благочестия. Если восточную мудрость можно определить как своего рода гуманизм, то премудрость израильскую можно назвать гуманизмом религиозным.

Однако эта религиозная ценность премудрости выявилась не сразу. Содержание евр. термина «хохма» весьма сложно. Он может обозначать ловкость движений или профессиональную сноровку, политическое чутье, проницательность, а также и хитрость, умение, искусство магии. Такая человеческая мудрость может служить как добру, так и злу, и эта двузначность в какой-то мере объясняет отрицательные суждения некоторых пророков о мудрецах (Ис 5:21; Ис 29:14; Иер 8:9). Этим объясняется также, что в евр. письменности тема Премудрости Божией (евр. «хохмот» — множ. число, употребляемое в значении превосходной степени) появляется довольно поздно, хотя происхождение мудрости от Бога никогда не отрицалось, и уже в Угорите мудрость считалась свойством великого бога Эла. Только после Плена стали утверждать, что Бог мудр Премудростью надмирной, действие которой человек видит в творении, но которая в своей сущности недосягаема и «неисследима» (Иов 28; Иов 38-39; Сир 1:1-10; Сир 16:24 сл; Сир 39:12 сл; Сир 42:15-43:33 и т.д.). В большом прологе кн. Притч (Притч 1-9) Премудрость Божия говорит как некое лицо, она присуща Богу от вечности и действует с Ним в творении (гл. обр. Притч 8:22-31). В Сир 24 Премудрость сама свидетельствует, что она вышла из уст Всевышнего, обитает на небесах и послана Израилю от Бога. В Прем 7:22-8:1 она определена как излияние славы Всемогущего, образ Его совершенства. Так Премудрость, являясь свойством Божиим, отделяется от Него и представляется как Личность. Для ветхозаветного человека эти выражения являются, по-видимому, яркими поэтическими сравнениями, но в них уже заложена тайна, подготавливающая откровение Св. Троицы. Подобно Логосу в евангелии от Иоанна, эта Премудрость одновременно и в Боге и вне Бога, и во всех этих текстах обосновывается наименование «Премудрость Божия», которое ап. Павел дает Христу (1 Кор 1:24).

Вопрос об участи человека тесно связан у мудрецов с проблемой воздаяния. В древних частях Притч (Притч 3:33-35; Притч 9:6, Притч 9:18) Премудрость, т.е. праведность, непременно ведет к благополучию, а безумие, т.е. нечестие, приводит к разорению, ибо Богу свойственно награждать добрых и наказывать злых. Однако жизненный опыт зачастую как будто противоречит такому взгляду. Как объяснить бедствия, постигающие праведников? Этой проблеме посвящена кн. Иова. Те же вопросы, хотя и в несколько другом аспекте, тревожат Екклесиаста. Сын Сирахов в основном придерживается традиционных взглядов и хвалит счастье мудрого (Сир 14:21-15:10), но его преследует мысль о смерти. Он знает, что все зависит от этого последнего часа: «Легко для Господа в день смерти воздать человеку по делам его» (Сир 11:26, ср Сир 1:13; Сир 7:36; Сир 28:6; Сир 41:12). Он смутно предчувствует откровение о конечной участи человека. Вскоре после него пророк Даниил (Дан 12:2) уже ясно выражает веру в загробное воздаяние, связанное с верой в воскресение мертвых, так как евр. мысль не представляет себе жизни духа, отделенного от плоти. Параллельное и вместе с тем более разработанное учение появляется в александрийском иудаизме. Учение Платона о бессмертии души помогло евр. мысли осознать, что «Бог создал человека для нетления» (Прем 2:23) и после смерти праведники вкусят вечное блаженство у Бога, а нечестивые получат заслуженное наказание (Прем 3:1-12).

Исходной формой письменности мудрых можно считать машал (в русском переводе — притча). Таково во множественном числе заглавие книги, которую мы называем кн. Притчей. Машал — это краткое, выразительное изречение, близкое к народной мудрости, сохранившейся в пословицах. Древние сборники притчей содержат лишь подобные краткие изречения, но со временем машал развивается, достигая размеров небольшой притчи или аллегорического повествования. Это развитие, ясно выраженное в дополнительных разделах и особенно в прологе кн. Притчей (Притч 1-9), ускоряется в последующих книгах мудрых: кн. Иова и Премудрости Соломоновой представляют собой крупные литературные произведения.

Первоначальное происхождение мудрости следует искать в жизни семьи или рода. Наблюдения над природой или людьми, накоплявшиеся из поколения в поколение, выражались в изречениях, в народных поговорках, в пословицах, имевших моральный характер и служивших правилами поведения. Аналогично происхождение первых формулировок обычного права, которые иногда близки не только по содержанию, но и по форме изречениям мудрости. Эта традиция народной мудрости продолжала существовать параллельно с возникновением письменных сборников мудрости. Ей обязаны своим происхождением, напр., притчи в 1 Цар 24:14; 3 Цар 20:11, басни в Суд 9:8-15, басня в 4 Цар 14:9. Даже пророки черпали из этого наследия (напр. Ис 28:24-28; Иер 17:5-11).

Краткие изречения, запечатлевающиеся в памяти, предназначаются для устной передачи. Отец или мать учит им своего сына дома (Притч Притч 1:8; Притч 4:1; Притч 31:1; Сир 3:1), а затем мудрые продолжают преподавать их в своих школах (Сир 41:23; Сир 41:26; ср Притч 7:1 сл; Притч 9:1 сл). С течением времени мудрость становится привилегией образованного класса: мудрые и книжники фигурируют рядом в Иер 8:8-9. Сын Сирахов Сир 38:24-39:11 восхваляет профессию книжника, дающую ему возможность приобретать мудрость в противоположность ручным ремеслам. Из книжников выходили царские чиновники, и учение мудрости культивировалось сначала при дворе. То же самое происходило и в других центрах восточной мудрости, в Египте и в Месопотамии. Один из сборников притчей Соломона был составлен «мужами Езекии, царя Иудейского», Притч 25:1. Эти мудрецы не только собирали древние изречения, но и сами писали. Два произведения, составленные, по всей вероятности, при дворе Соломона — история Иосифа и история преемства престола Давидова — можно тоже рассматривать как писания мудрых.

Таким образом, круги мудрых значительно отличаются от той среды, в которой появились священнические и пророческие писания. Иер 18:18 перечисляет три различных класса — священников, мудрых и пророков. Мудрые не особенно интересуются культом, их как будто не волнуют несчастья их народа и не захватывает поддерживающая его великая надежда. Однако в эпоху Плена эти три течения сливаются. В прологе Притчей слышится тон пророческой проповеди, в кн. Сир (Сир 44-49) и Прем (Прем 10-19) содержится много размышлений над Священной историей; сын Сирахов почитает священство, ревнует о культе и даже отождествляет Премудрость и Закон (Сир 24:23-34): перед нами уже союз книжника (или мудрого) с законоучителем, который можно видеть и в евр. среде евангельских времен.

Так завершается долгий путь, начало которому в ВЗ положил Соломон. Все учение мудрых, постепенно преподававшееся избранному народу, подготавливало умы к восприятию нового откровения — откровения Воплощенной Премудрости, которая «больше Соломона» (Мф 12:42).

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

22:1-4 Не обращая внимания на последнюю речь Иова, не опровергая отмечаемых им фактов, Елифаз настаивает на заслуженности постигших его бедствий, выводя эту мысль из положения о божественном правосудии. В отношениях к праведникам и грешникам Бог руководится исключительно началами строгого правосудия. Абсолютно всесовершенный, Он не получает выгоды от дел «разумного», — «ищущего Бога» (евр. маскил; ср. Пс 13:2 ), равным образом и поступки грешника не приносят Ему вреда. Поэтому Его отношения к тем и другим не определяется, как у человека, желанием доставить Себе пользу и избежать вреда. Бог наказывает грешника не потому, что, боясь его, стремится отстранить от Себя грозящую со стороны этого последнего опасность (ст. 4; ср. Прем 6:7 ) и награждает праведника не под влиянием соображения подвигнуть на большую добродетель и тем извлечь для Себя выгоду.


22:5 При безусловном правосудии Бога для страшных страданий Иова нельзя найти другой причины, кроме великой греховности.


22:6 Предполагаемые («верно») грехи Иова заключаются в отсутствии у него внушаемой самою природой гуманности, человечности. Он не стеснялся брать залог (ср. Исх 22:26-27 ; Втор 24:10-13 ) с «братьев своих», т. е. лиц одного с ним племени, и притом «ни за что», т. е. не нуждаясь в них, так как сам был богат. Им руководила в тех случаях одна жадность (ср. 20:19-21 ), доходящая до того, что в качестве залога отнималась последняя одежда у полунагих, — ничего не имеющих.


22:7 Житель пустыни, дороживший водою, он был настолько жаден, что отказывал в глотке воды изнывавшему от жажды и в куске хлеба голодному (ср. Ис 57:10 ).


22:8  Синодальное чтение представляет не совсем точную передачу еврейского текста. Буквальный перевод его, удержанный Акилою и Симмахом, будет такой: «человек с рукою — ему земля, и тот, кто высок по положению, водворялся на ней». «Человек руки», т. е. силы ( 40:9 ; Пс 76:16 ; 82:9 ) и насилия ( 35:9 ), Иов захватывал землю, расширял свои владения путем насильственного захвата (ср. Ис 5:8 ), не дозволяя селиться на ней слабым.


22:9 К лицам последнего рода относились вдовы и сироты: их просьбы и мольбы оставлялись Иовом без удовлетворения.


22:10-11 Величию и силе греха соответствует сила постигших Иова бедствий. Он «окружен петлями», — поражен болезнью, скорбями, бесславием ( 18:8-10 ), не видит возможности избавиться от них («тьма, в которой ты ничего не видишь» ср. 17:12 ), близок к гибели: — «множество вод покрыло тебя» (ср. Пс 41:8 ; 68:3 ).


22:12-14 Грехи против ближних соединяются у Иова с грехами против Бога, — отрицанием Его всеведения и вмешательства в жизнь людей, — промысла.


22:12 Жилище Божие выше звездного неба, и с подобной высоты Богу видна вся земля, пред Ним расстилается ее необозримый для человеческого глаза простор. Бог всеведущ (ср. Пс 13:2 ).


22:13-14 Между тем, по мнению Иова, Бог, скрытый от земли облаками («облака — завеса Его»; ср. Плач 3:4 : «Ты покрыл Себя облаком, чтобы не доходила молитва»), обладает ведением лишь того, что совершается в сфере небес, и, не видя происходящего на земле, не проявляет Своего суда над людьми (ст. 13; ср. Пс 72:11 ; 93:7 ; Ис 29:15 ; Иез 8:12 ).


22:15-17 Подобными рассуждениями Иов уподобляется древнему, греховному (ἀρχαι̃ος κόσμος2 Петр 2:5 ) допотопному человечеству («вода разлилась под основания их»), представители которого отвергали так же, как и он, Бога («отойди от нас»), отрицали вмешательство в свою жизнь своего благодетеля (ст. 17) и зато погибли, по человеческим рассуждениям ( ст. 18 ), преждевременно.


22:18-20 Черная неблагодарность этих богохульников вызывает в Елифазе чувство глубокого отвращения, а гибель грешников, одновременно врагов Божьих и людей благочестивых («враг наш», ср. Пс 138:20-2 ; Рим 11:28 ), наполняла сердца этих последних радостью (ст. 19). Они видели в ней проявление божественного правосудия (ср. Пс 57:11-12 ; 63:10-11 ).


22:21 Гибель допотопного человечества должна послужить для Иова предостережением. Если он желает избегнуть ее, обязан «сблизиться» с Богом, — оставить чувство вражды против него (евр. сакан — быть в дружбе, в интимных с кем-либо отношениях — Пс 138:3 ). В результате этого кончатся душевные муки Иова: «будешь спокоен», и он получит награду.


22:22 Выдавая свой совет как бы совет самого Бога, Елифаз предлагает Иову признать его в качестве непреложной истины («прими из уст Его закон», ср. Притч 2:6 ) и всецело, до глубины души им проникнуться: «положи слова Его в сердце твое».


22:23-24 Удел такого человека — блаженство ( Пс 93:12-13 ). Так точно и Иову, под условием исполнения им данного совета, — «удаления беззакония из шатра», не только будет возвращено утраченное счастье («устроишься»; евр. бана в смысле дарования прежнего счастья — Иер 24:6 , 33:7 , сообщения большего — Мал 3:15 ), но и дано больше, чем он имел. Иов сделается настолько богат, что «блестящий металл» (золото и серебро в неочищенном виде) будет для него так же бесценен, как прах, а лучшее офирское золото, как простой камень.


22:25 Не придавая значения земным богатствам, Иов будет считать своим величайшим, самым ценным сокровищем Того, кто дал ему их, т. е. Бога. Он будет «блестящим серебром» — серебро, очищенное от примесей.


22:26 В качестве величайшего блага Бог сделается для Иова источником духовной радости и утешения (ср. Пс 36:4 ; Ис 58:14 ). Последние проявятся в том, что у него, прощенного и награжденного Богом, исчезнет мучительное чувство богоотверженности. Прощенный Богом, он смело и доверчиво поднимет к Нему свое лицо (ср. Быт 4:6 ).


22:27 Проистекающая из доверчивой любви молитва Иова будет услышана Господом, а обеты, плод усердия, а не вынуждения, исполнены.


22:29-30 Иов будет настолько тверд в благочестии, что бедствия невинных не поколеблют его праведности ( Пс 72:2-3,12-14 ). При виде их он на основании личного опыта скажет, что они — не проявление божественного неправосудия, ведут страдальца к возвышению и утверждению в добре: «ты скажешь: возвышение». Подобными рассуждениями он ободрит и самих страждущих, не даст им возможности впасть в грех отчаяния, неверия; они спасутся, благодаря ему: «он спасается чистотою рук твоих» (ст. 30).


23:2 Из всей речи Елифаза утешительным для Иова является лишь совет сблизиться с Богом ( 22:21 ): он совпадает с его собственным желанием ( 16:21 ). Но желательное для страдальца сближение с Богом не допускается Им Самим (ст. 8 и 9), а потому и новая речь Иова полна горечи, жалоб. Впрочем, они ничто по сравнению с страданиями; эти последние не могут быть выражены в словах: «страдания мои тяжелее стонов моих». Таков смысл синодального чтения, в котором выражение «страдания» представляет перевод еврейского слова йади — «рука моя». Возможность такой передачи объясняется тем, что йад означает и «рука», и «бедствия, страдания» ( 1:11 ; 2:5 ; Пс 31:4 ; 37:3 и т. п.). Буквальный перевод еврейского чтения данного места такой: «моя рука тяготеет над моим воздыханием», — я принуждаюсь к продолжению воплей, жалоб. LXX и Пешито вместо йади — «рука моя» читают: йадо — «рука Его», т. е. Бога.


23:3 Сближение с Богом возможно лишь под условием выяснения дела Иова. И он, желая сближения, стремится к суду («мог подойти к престолу Его») с тем, Который до сих пор не найден им, скрывается от него ( 13:24 ).


23:4-5 С своей стороны Иов сделал бы на суде все способствующее прекращению вражды. Признаваемый Богом за грешника и потому за врага ( 7:20 , 13:23-24 ), он постарался бы рассеять подобный взгляд приведением доказательств в пользу своей невинности: «уста наполнил бы оправданиями» (токахот, — доказательства правды одного и неправды другого ( Пс 37:15 ). Он изложил бы их в противовес тем возражениям со стороны Бога, которые до сих пор остаются для него неизвестными (ст. 5; ср. 10:2 ).


23:6-7 Сомнения в возможности примирения с Богом. Конечно, те оправдания, которые намерен привести Иов на суде с Богом, утратят свою силу и значение, если Он выступит в роли гневного, грозного судьи ( 9:20,30-31 ; 13:18-21 ; ср. 9:33-35 ). Но подобное предположение устраняется уверенностью, что Господь благосклонно выслушает страдальца. И если Бог, гневный, произвольный Судья, обвинит и праведника ( 9:20,30-31 ), то при предполагаемом условии невинность праведника будет принята во внимание, и он, праведник ( 9:35 ; 12:4 ) перестанет считаться Богом за врага, «получил бы свободу» (ср. 7:12,19 ; 13:27 ).


23:8-9 Против сближения Иова с Богом сам Бог. Он не допускает его на тот суд с Собою, который дал бы почву для примирения. Ищущий Господа страдалец ( ст. 3 ) нигде Его не находит.


23:10-12 Бог скрывается от Иова с тою целью, чтобы не дать ему возможности оправдаться (проявление вражды), так как знает, что с суда он выйдет столь же чистым, как золото из горнила (ст. 10; ср. Притч 17:3 ; Зах 13:9 ). Неизбежность последнего объясняется тем, что Иов в течение всей своей жизни был тверд в благочестии. Он не уклонялся от пути, указанного Богом (ст. 11; ср. Пс 16:5 ; 124:5 ; Ис 30:11 ), предпочитал божественную волю своим личным желаниям («правила», евр. хукки — противоположные божественным законам законы греховной природы ср. Рим 7:23 ).


23:13-14 Несмотря на невинность Иова, решение Господа не допускать его до оправдания неизменно («Он тверд»), и никто не в состоянии заставить Его поступить иначе (ср. 9:12 ; 11:10 ). В силу этого Он до конца выполнит свое определение об Иове подвергнуть его страданиям и уничижению («положенное мне»; ср. 10:13-14 ). И удивляться этому нечего, подобным же образом Господь поступает и с многими другими («подобного этому много у Него»; ср. 9:23 ).


23:15-16 Размышление о подобных необъяснимых для человека отношениях Бога волнует и страшит Иова, сопровождается полным упадком душевной деятельности: «расслабил сердце».


23:17 Буквальный перевод данного стиха с еврейского такой, «ибо я погибаю не от присутствия тьмы, ни от мрака, который закрывает лице мое». Иов гибнет не от страданий, которые не обещают ему ничего отрадного в будущем, но от странного поведения Господа.


24:1 Как загадочны страдания праведников, так точно не понятна безнаказанность нечестивых. Так как еврейский глагол цафан (ло ницпену = «почему не сокрыты» синодального чтения) употребляется для выражения мысли о сбережении, сохранении Богом заслуженного наказания ( 21:19 ), то, очевидно, под «днями и временами» разумеются дни божественного мщения и суда над грешниками ( Иез 30:3 ). Эти дни «не сокрыты от Вседержителя», точнее и яснее, не сохраняются Богом, — их не существует; и потому «знающие Его», — праведники ( 18:21 ; Пс 35:11 ) не видят проявления божественного правосудия по отношению к грешникам (ср. 22:19 ).


24:2-4 Первый ряд примеров, доказывающих, что на земле царит достойное проклятия, но тем не менее не караемое притеснение слабых сильными.


24:2 Наказанию подлежат прежде всего «передвигающие межи», — отнимающие у других земельную собственность путем передвижения границ, отделявших владения одного лица от владений другого ( Втор 19:14 ; 27:17 ; Притч 22:28 ; 23:10-11 ; Ос 5:10 ). Безнаказанными остаются и грабители (ср. 20:19 ), настолько в силу этого смелые и беззастенчивые, что безбоязненно пасут на глазах у всех угнанный ими скот.


24:3 Даже обидчики вдов и сирот, несмотря на обещание Божие защищать этих последних ( Исх 22:22-24 ; Пс 67:6 ), не получают возмездия.


24:4 Притеснения доходят до того, что бедные лишаются возможности ходить по дорогам и принуждены скрываться. По свидетельству кн. Судей, подобное состояние испытывали евреи во время Самегара от вторжения филистимлян ( Суд 5:6 ; ср. Иов 3:31 ). Это обстоятельство делает довольно правдоподобным предположение некоторых экзегетов (Делича и др.), что в настоящем и дальнейших стихах идет речь о тех первобытных племенах, населявших землю Уц, владения которых были отняты вторгнувшимися в их страну завоевателями. Что касается вторжения, то оно известно друзьям Иова ( 15:19 ).


24:5-12 Описание состояния порабощенных племен.


24:5 Их жизнь напоминает жизнь животных и по месту («как дикие ослы в пустыне», — 6:5 ; 11:12 ; 39:5 и далее ) и по пище. Ею служат степные травы, корни и ягоды растений (ср. 30:4 ), которые собираются ими для рано чувствующих голод детей, почему они и «выходят на дело свое» (ср. Пс 103:23 ) ранним утром.


24:6 Приготовив пищу для детей, они отправляются для добывания собственного пропитания на поля своих поработителей богачей. Им является предназначенный для скота корм («белило», ср. 6:5 ) и уцелевшие после настоящего сбора виноградные ягоды.


24:7-8 Сходство с животными восполняется отсутствием одежд и жилищ (ср. 30:6 ) и беззащитностью от вредных действий атмосферы.


24:9-11 После описания участи порабощенных племен, Иов возвращается от перечислений остающихся без наказания злодеяний. Они состоят в том, что сильные отнимают у слабых грудных детей для обращения их в рабство (ср. 31:17-18 ), берут залоги с нищих и, пользуясь их несостоятельностью, заставляют работать на своих полях, причем даже не кормят, — лишают того, в чем нельзя отказывать животным ( Втор 25:4 ; 1 Тим 5:18 ). Голодных кормят колосьями, буквально: «они голодны и носят снопы». Равным образом, когда даровые рабочие притеснителей «между стенами выжимают», т. е. под строгим надзором, оливковое масло и «топчут» виноград, то им не позволяется утолить жажду.


24:12 Превратив одну часть коренного населения в рабство, другую поработители избили. Кровь убитых требует отмщения, но Бог не обращает на это внимания.


24:13-16 Особого рода преступники, совершающие свои дела под покровом ночи, дети ее, враги света (ср. Рим 13:12 ). К ним относятся, во-первых, убийцы, встающие «с рассветом», точнее «пред рассветом» (евр. лайор), когда преступлению благоприятствует полумрак; во-вторых, прелюбодеи, ждущие темноты вечера ( Притч 7:8-9 ) и для большей безопасности закрывающие свое лице, и, наконец, воры, легко подкапывающиеся под стены восточных домов, благодаря отсутствию у них фундамента.


24:17 Убийцы, прелюбодеи и воры избегают света, он для них ужасен, как ужасна сень смертная. Днем им грозит опасность быть открытыми и наказанными.


24:18-21 Данные стихи содержат описание гибели грешника, чего до сих пор не признавал Иов. Ввиду этого большинство экзегетов видит в них изложение взгляда друзей, к которому сам страдалец относится иронически. И действительно, в противном случае Иов впадает в странное самопротиворечие (ср. ст. 12 ). По тексту LXX, Вульгате и Пешито гибель грешника представляется Иову только желательною.


24:18 Нечестивый «легок на поверхности воды», — его счастье не имеет постоянства, так же быстро проходит, как быстро уносится водою легкий предмет (ср. 9:26 ; Ос 10:7 ); его имущество подвергается проклятию ( 5:3 ; 18:15,20 ), и он не может наслаждаться миром и спокойствием: «не смотрит на дорогу садов виноградных» (ср. 3 Цар 4:25 ; Мих 4:4 ; Зах 3:10 ).


24:19 Удел грешника — неотвратимая гибель, подобная неизбежному исчезновению снега под влиянием жары (ср. 6:16-17 ; Пс 67:3 ).


24:20-21 И подобною судьбою он ни в ком не вызывает сострадания: его забывают самые близкие ему люди, — мать, и память о нем совсем исчезает (ср. 18:17 ).


24:22-24 Взгляду друзей Иов противополагает свой собственный.


24:22 В течение своей жизни нечестивый проявляет такое могущество, что его страшатся даже сильные.


24:23 Сам Бог помогает беззаконникам. Он видит их злодеяния и тем не менее дает все, служащее к безопасности.


24:24 Опираясь на свою силу ( ст. 22 ), подкрепляемые божественною помощью, нечестивые достигают наивысшего могущества, а затем умирают такою же смертью, как и все остальные люди. Как верхушки колосьев, срезываются. Намекая на восточный обычай срезывать при жатве верхушки стебля и оставлять солому на корне, Иов хочет сказать, что стебли и корень нечестивого — его потомство — продолжает существовать, не исчезает, как утверждают друзья (ср. 15:32 ; 18:19 ).


24:25 Взгляд Иова не может быть опровергнут.


25  Небольшая речь Валдада сводится к двум положениям: пред всеправедным и всемогущим Богом, которому подчиняются небесные силы, человеку нельзя отстоять мнимо попранное право; пред всесвятым Богом, в очах которого нечисты даже звезды, не может быть чист и человек; оправдаться ему нет возможности. То и другое положение направлено против желания уверенного в своей правоте Иова судиться с Богом ( 23 гл. ).


26:2 Так как речь Валдада ничего не дает для разрешения волнующего, «расслабляющего» сердце Иова ( 23:16 ) вопроса о причине страданий праведника, неправосудном отношении к нему Бога ( гл. 23 ) и благоденствии грешников ( 24:25 ), то она и вызывает с его стороны справедливое ироническое замечание: «как ты помог бессильному?» Своими рассуждениями Валдад не помог Иову, бессильному разрешить загадку своего бытия, и потому нисколько не утешил его («поддержал мышцу немощного»).


26:3-4 Еще с большим сарказмом отзывается Иов о приведенных Валдадом доказательствах в пользу мысли о божественном всемогуществе. Как полно и всесторонне освещен им этот вопрос («как во всей полноте объяснил дело»). Не получил ли он откровение свыше? («чей дух исходил из тебя?»). Все сказанное Валдадом известно Иову, этому глупцу («немудрому»), по мнению друзей.


26:5-8 Иов знает о всемогуществе Божием не менее, если не более, Валдада. Ему известно, что оно ничем не ограничено, для него не существует преград. Доказательством этого является трепет пред Господом рефаимов (ср. Пс 87:11 ), обитателей шеола. Хотя последний и отделен от небес, жилища Божия, водным пространством, но оно не останавливает действия божественного всемогущества: рефаимы трепещут. «Рефаим» значит слабый, подобный тени, подобное название усвояется жителям шеола, — умершим, потому, что последний представлялся местом покоя, сна ( 3:13 ; Ис 26:19 ), полусознательного состояния, из которого его обитатели выходят только под влиянием внешнего воздействия ( Ис 14:9 ).


26:6 Для божественного всемогущества открыт не только шеол, но и «аваддон» Пс 87:12 ; Притч 15:11 ; 27:20 ; ср. Евр 4:13 ), — самая низшая и глубочайшая часть ада (ἄβυσσος — бездна; ср. Откр 9:11 : «ангелы бездны»).


26:7 Всемогущество Божие сказывается в установлении законов тяготения, силою которого поддерживаются в воздухе громадные светила северного полушария (выражение «распростер» прилагается только к небесному своду, — 9:8 ; Пс 103:2 ; Ис 40:22 ; 44:24 , — но никогда к земле, а потому и «север» не может означать северного полушария, — части земли) и весь земной шар.


26:8 От Него же получили начало законы, определяющие явление дождя (ср. Пс 103:3 ; Иер 10:13 ).


26:9 Всемогущий Бог «поставил престол Свой», точнее, «покрывает лице Своего престола». Престолом Божиим служит небо ( Ис 66:1 ); передняя, обращенная к земле, сторона его («лице») закрыта облаками, как бы покрывалом (ср. 22:14 ; Пс 17:12 ; Ам 9:6 ), в силу чего он невидим (ср. 22:14 ). Доходящим до земли отблеском его является свободная от облаков небесная лазурь ( Ис 24:10 ).


26:10 Силою Своего всемогущества Господь «провел черту над поверхностью воды» (ср. Притч 8:27 ). По воззрению древних народов, земля омывается (окружается) со всех сторон океаном, над которым возвышается в виде полушария небесный свод (ср. «небесный круг» — 22:14 ). Внутри этого пространства — область истекающего из солнца и звезд света, вне его — область тьмы: «до границ света со тьмою».


26:11-12 Божественное всемогущество сказывается в землетрясениях, от которых дрожат горы (ср. 9:5-6 ; Пс 28:5-6 ; Наум 1:5 ), своими вершинами как бы поддерживающие небо и потому называемые «столпами» неба, а равно в морских бурях и укрощении их: «разумом смиряет его дерзость» (ст. 12: ср. Пс 88:10 ). Синодальное чтение «его (моря) дерзость», передающее еврейское выражение «рахав», не может быть принято потому, что при «данном» слове нет местоименного суффикса «о», — его. Rachab — нечто самостоятельное по отношению к морю, хотя и находящееся в связи с ним. То же самое подтверждается Пс 88:10-11 и Ис 51 , в которых «рахав» упоминается одновременно с морем. Ввиду этого есть достаточные основания понимать «рахав» в смысле морского чудовища. «Господь сражает его» с той целью, чтобы оно не наносило вреда людям.


26:13 О всемогуществе Божием свидетельствует «великолепие неба», — все светила, и созданный божественною рукою «быстрый скорпион», евр. нахаш бариах. Что следует разуметь подданным выражением, встречающимся еще у Исаии 27:1 , сказать трудно. Судя по связи речь идет о каком-то созвездии, но каком именно, неизвестно. Предполагают, что оно лежит между Большой и Малой Медведицей, обвивая до половины Полярный круг. Неодинаково понимается и евр. выражение холла (синодальное «образовала»). Одни производят его от хул — «образовывать» ( Втор 22:18 ; Пс 89:2 ), другие, в том числе переводы LXX и Пешито, от халал — «пронзать».


26:14 Сказанное Иовом составляет только незначительный, краткий очерк проявлений божественного всемогущества, очерк того, что доступно человеческому пониманию. Полное же, ничем не ослабляемое раскрытие его невыносимо, нестерпимо для слабого человека: «гром могущества Его кто может уразуметь?»


27:1 Пользуясь молчанием друзей, Иов продолжает речь «возвышенную», — приточную, образную (евр. машал).


27:2 Ее он начинает клятвою именем Божиим («жив Господь»; ср. 1 Цар 20:3 ), — с призвания Бога в свидетели истинности своих слов. Хотя Бог и нарушил по отношению к нему требование правды, — лишил возможности доказать невинность и тем самым огорчил, повергнул в уныние ( 23:2 и далее ), но все же Он является высшею инстанцией правды.


27:3-4 Содержание, сущность клятвы. Бог свидетель того, что Иов до тех пор не перестанет защищать свою правоту, пока «дыхание и Дух Божий в ноздрях его» (ср. Быт 2:7 ), — пока он — существо разумное, само сознание которого говорит о невинности.


27:5 Показания этого последнего не позволят ему согласиться с советом друзей признать себя справедливо наказанным. Пока Иов жив, он будет настаивать на факте своей непорочности.


27:6 Поступить иначе он не может, так как в противном случае придется идти против совести («сердце» ср. 1 Цар 24:6 ; 2 Цар 24:10 ). Она ни в чем его не укоряет (ср. 23:10 ), а он станет признаваться в грехах!


27:7 В зависимости от невинности Иова все его враги, лица, считающие его грешником, восстают против праведника, а потому оказываются нечестивыми.


27:8-10 Клятва именем Божиим ( ст. 3-4 ) и ссылка на свидетельство совести ( ст. 6 ) — достаточные доказательства правоты Иова. Но так как они могли быть приняты друзьями за лицемерие, то Иов и указывает теперь на невозможность последнего со своей стороны. Если бы он лицемерил, то не мог бы, умирая («исторгнет душу» — из тела, ее жилища, — ср. 4:19 ), питать какую-либо надежду на оправдание (ср. 13:16 ), а он в ней уверен ( 19:25-27 ). Равным образом нечестивый не может рассчитывать, подобно Иову, быть услышанным Богом (ср. 13:15 ; 23 гл. ; Пс 17:42 ) и находить, как он, свое благо в Боге и к нему обращаться ( 16:19-20 ; 17:3 ). По своему настроению Иов не похож на нечестивого.


27:11-12 Чтобы еще более доказать свою правоту, выяснить различие между собою и нечестивыми, Иов переходит к описанию постигающей их участи. Он предлагает друзьям учение о «руке Божией» — об отношениях Бога к грешникам. Как видно из слов: «все вы и сами видели» (ст. 12), а равно и из ст. 13-23, это — те самые взгляды, которые неоднократно высказывались друзьями. И тем не менее они, по его словам, все время «пустословили» (тагбалу — от габал, «безосновательно думать и поступать» — 4 Цар 17:15 ), — безосновательно отождествляли его судьбу с судьбою нечестивого, тогда как они не похожи друг на друга.


27:13 Воспроизводя в настоящем случае слова Софара ( 20:29 ), Иов и в дальнейшем описании гибели нечестивых повторяет взгляды друзей и таким образом впадает в самопротиворечие, так как ранее настаивал на безнаказанности грешников ( 21:7 и далее ). Но признать доводы друзей, воспользоваться их аргументами побудило Иова желание придти на основании однородных положений к противоположным выводам. Оружие друзей он обращает против них же самих. «Они поставляли пред его глазами, как зеркало, участь нечестивого, чтобы он увидел в нем самого себя и убоялся. Он в свою очередь поставляет это зеркало пред их глазами, чтобы они заметили, насколько различен характер не только его поведения в страданиях, но и этих последних».


27:14-15 Меч, голод и сопровождающая его моровая язва (mmavet, синодальное «смерть») — три бедствия ( Чис 26:25-26 ; 2 Цар 24:13 ; Иер 14:12 ; 15:2 ; 18:21 ), от которых гибнет многочисленное потомство нечестивых (ср. 5:20-21 ; 15:22-23 ). Непрерывный ряд бедствий лишает вдов возможности выполнить погребальный обряд оплакивания мертвецов ( Быт 23:2 ; Пс 77:64 ).


27:16-17 Богатство нечестивого, в виде громадного количества серебра («кучи серебра, как праха»; ср. Зах 9:3 ) и множества блестящих, пышных одежд (ср. Нав 7:21 ; 4 Цар 7:8 ), перейдет к праведникам (ср. 15:29 ; Пс 48:11 ).


27:18 Равным образом и жилище нечестивого так же непрочно, как постройка моли (ср. 4:19 ; 8:14 ; 17:28 ), как сделанный на время шалаш сторожа (ср. Ис 1:8 ; 24:20 ).


27:19  Синодальное чтение с его мыслью о быстром исчезновении богатства нечестивого едва ли может быть признано правильным: речь об этом шла уже в 16-17 ст. Перевод LXX: πλούσιος κοιμηθεὶς καὶ οὐ προσθήσει, которому следует Пешито, древнеиталийский текст, Делич, Эвальд и др., содержит указание на внезапную, быструю смерть грешника. Естественность такого понимания доказывается, между прочим, тем, что друзья, взгляд которых повторяет Иов, заканчивали описание участи беззаконников изображением его смерти ( 15:32 ; 18:13-14 ; 20:23-25 ).


27:20-22 Образное выражение мысли о смерти грешника. Он гибнет подобно тому, как гибнут от всесокрушающих вод ( 14:19 ), от всеуносящего с собой потопа ( Ис 28:2 ), от ветра (евр. кадим — самум), не только палящего («καύσων» LXX), обжигающего ( Быт 41:23 ), но и уничтожающего (евр. вейелак, ср. 14:20 ; 19:10 ), вырывающего с корнем (евр. зеар, ср. Пс 57:10 ). Все усилия спастись от гибели напрасны (ст. 22; ср. 20:24 ).


27:23 Люди, свидетели гибели грешника, «всплеснут руками», изумятся ( Плач 2:15 ; Наум 3:19 ) и посвищут в знак презрения, насмешки ( 3 Цар 9 ; Иер 49:17 ; Соф 2:15 ).


Название книги. Место и время жизни Иова. Книга Нова (евр. בויא, греч. 'Ιὼβ) получила свое название от главного действующего в ней лица, история бедствий которого послужила для автора поводом к решению вопроса о причинах страданий праведника.

В книге своего имени Иов выступает со всеми признаками лица исторического: в ней указывается его происхождение, время и место жизни, ее продолжительность, дана характеристика семейной жизни страдальца, общественного положения и т. п. В противоположность этому еще Феодор Мопсуетский отрицал существование Иова, считая книгу его имени собранием басен. Одинаковый с ним взгляд высказывали еврейские раввины Реш-Лакиш и Самуил бар-Нахман. «Иова, — замечает последний, — никогда не существовало; он не был тварным человеком, но притчею, подобною той, которую Нафан предложил Давиду» (Талмуд. Бава-Батра, 15a). Крайность подобного взгляда, повторенного впоследствии Салмазием, Михаэлисом, Августи и де Ветте, сознавалась уже самими раввинами, из которых Хай-Гаон (1000 г.) изменил слова Самуила бар-Нахмана следующим образом: «Иов существовал, но он был сотворен, чтобы стать притчею». И действительно, отрицание существования Иова не мирится со свидетельством Св. Писания Ветхого и Нового Завета. «Сын человеческий, — говорит Господь пророку Иезекиилю, — если бы какая земля согрешила предо Мной... и я послал бы на нее голод и стал губить в ней людей и скот; и если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, то они праведностью своею спасли бы только свои души... не спасли бы ни сыновей, ни дочерей, а только они спаслись бы» (Ezechielis 14:13-20). Упоминание об Иове наравне с несомненно историческими лицами — Ноем и Даниилом — не допускает никакого сомнения в историческом характере его личности. Историческую достоверность страданий Иова, следовательно и его самого, признают и известные слова ап. Иакова: «вот мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа» (Iacobi 5:11). Указывают еще на то, что имя Иова — символическое имя — «враждующий»; оно могло быть дано ему вследствие представления писателя, что он враждовал против Бога и друзей, следовательно, в соответствии с изображенным в книге его характеру, т. е. оно — имя вымышленное. Если же вымышлено самое имя, то нет препятствий думать, что вымышлено и самое лицо. Но, как видно из Библии, у евреев многие имена — Авраам, Израиль — имели символический характер, поскольку ими обозначались известные обстоятельства, а потому из символизма имени нельзя заключать о неисторичности лица. В устах народа Иов мог получить данное имя после своего несчастья, благодаря обнаружившемуся в бедствиях характеру. Об этом, может быть, и говорит приписка текста LXX, замечающая, что он ранее назывался Иоавом.

Если Иов — лицо вполне историческое, то возникает естественный вопрос о месте и времени его жизни. По словам самой книги, он жил в земле Уц, «во стране Авситидийстей», как называют ее LXX толковников (Iob 1:1). Но где именно находилась данная местность, с определенностью сказать нельзя. Замечание находящейся в конце книги по чтению LXX приписки: «на границах Идумеи и Аравии» (Iob 42:17) так же обще, как и указание 3 ст. 1 гл., что Иов был «знаменитее всех сынов Востока», т. е. арабов (см. толкование на этот стих); а упоминание о земле Уц в кн. пророка Иеремии (Ieremiae 25:20) и в кн. Плач (Lamentationes 4:21) не выясняет ее положения. Правда, слова кн. Плач: «радуйся и веселись, дщерь Едома, живущая в земле Уц», дают, по-видимому, право думать, что Уц находилась в Идумее, составляла ее область. Но подобное предположение опровергается 20 и 21 ст. 25 гл. кн. пророка Иеремии, из которых видно, что земля Уц, упоминаемая отдельно от Идумеи, не входила в ее пределы. Если же пророк приписывает ее идумеянам, то это объясняется, по словам Эвальда, тем, что земля Уц была отдана им Навуходоносором за ту помощь, которую они оказали халдеям при завоевании Иудеи. Что касается Ieremiae 25:20-38, то некоторые усматривают в данных стихах перечисление сопредельных стран и сообразно с этим местоположение Уц указывают между Египтом и Иудеею, на юго-восток о дней и на восток от Идумеи. Справедливость подобного соображения ослабляется 21 и 22 ст. данной главы, свидетельствующими, что при перечислении стран пророк не руководился началом сопредельности.

Отсутствие библейских указаний на местоположение земли Уц побуждает экзегетов прибегать к разного рода догадкам. Предполагают, что земля Уц получила свое название от имени Уц, усвояемого Библией трем лицам: старшему сыну Арама, внуку Сима (Genesis 10:23), старшему сыну Нахора, брата Аврама (Genesis 22:21) и первенцу Дишана, младшего сына Сеира Хорреяина (Genesis 36:28). Объясняя подобным образом происхождение названия Уц, местоположение данной земли указывают или в Сирии, стране Арама, или в Месопотамии, на берегах Евфрата, где жил Нахор, или же, наконец, в Идумее. Что касается последнего взгляда, то он не может быть признан справедливым по вышеуказанным основаниям. Мнение о положении земли Уц в пределах Месопотамии нашло себе место в александрийской редакции греческой приписки Иова. В ней он называется живущим на берегах Евфрата, а его друг Валдад — сыном Амнона Ховарского (Ховар — приток Евфрата). Несмотря на свою древность (приписка известна уже Оригену), и данный взгляд едва ли можно признан справедливым. Он не мирится с замечанием 19 ст. 1 гл. кн. Иова, что ветер, разрушивший дом его старшего сына, пришел «от пустыни», «из стран, лежащих по ту сторону пустыни», и со словами Елиуя «буря идет с юга» (Iob 37:9). Взятые вместе, эти два выражения дают понять, что земля Уц находилась около северных пределов пустыни или в них самих. Месопотамию же нельзя считать пустынею. Что касается предположения о положении Уц в пределах Сирии, то оно подтверждается свидетельством древних писателей. Так, Евсевий Кесарийский, повторяя слова Иосифа Флавия, что Уц, сын Арама, был основателем Трахонитиды (все базальтовое пространство на восточной стороне Иордана, ограниченное на юге Галаадскими горами, а на севере сопредельное Дамаску) и Дамаска (Иуд. древности I, 6), прибавляет: «отсюда происходил Иов» (De originibus. XI, 2. 6). По словам другого его сочинения (Ономастикона), Иов жил в Ватанее, древнем Васане, в местности, называвшейся при нем Astaroth Karnaim. Того же взгляда держится и блаж. Иероним (Liber de situ et nominis nebraeorum), замечая, что греческое наименование страны «Авситида» — то же самое, что «Уситида», — дано ей по имени Уца, сына Арама, заселившего со своим потомством Трахонитиду (толкование на Х гл. 23 ст. кн. Бытия). В Ватанее указывают местожительство Иова и арабские писатели, — историки Mugir-ed din el Hambeli и Abulfeda и географ Muhammed el-Makdesi: «Иову, говорят два первые, принадлежала Дамасская провинция Ватанея». Наглядным выражением данного предания служил сооруженный в области Дамаска монастырь в честь многострадального Иова (Volck. Calendarium Syriacum. С. 29).

Указывая в общих чертах местожительство Иова, находящаяся в конце книги по тексту LXX приписка определяет и время его жизни. По ее словам, он был пятым от Авраама, т. е. жил в патриархальный период, но позднее Авраама. Справедливость последнего замечания подтверждается тем, что два друга Иова — Елифаз и Валдад происходят от Авраама, первый через Фемана, внука Исава, второй через Савхея, сына Авраама от Хеттуры (см. прим. к 2:11). Не менее достоверным признается и общее определение времени жизни Иова — в патриархальный период. По крайней мере, черты его быта вполне напоминают быт патриархальный. И прежде всего, подобно патриархам, Иов объединяет в своем лице права главы семьи с обязанностями священника. За отсутствием класса священников сам приносит жертвы (Iob 1:5; ср. Genesis 8:20; Genesis 12:7; Genesis 22:2; Genesis 26:25; Genesis 28:18; Genesis 35:7). Характеру домоисеевого патриархального времени вполне соответствует и та особенность, что приносимая Иовом жертва всесожжения является жертвою очистительною. Хотя по закону Моисееву подобное значение усвояется всякой кровавой жертве и в том числе — всесожжения (Leviticus 1:4), но для очищения от греха установлены две специальные, неизвестные книге Иова, жертвы, — за грех (Leviticus 4:29.32.33) и повинности (Leviticus 5:6; Leviticus 7:1). Неразвитости культа соответствует свойственная древности простота общественных отношений. За отсутствием правящей власти в виде царей или судей, суд производится народными старейшинами (Iob 29:7-25; ср. Genesis 23:5-6). Показателем глубокой древности является далее способ письма, — вырезание букв на камне (Iob 19:24), употребление относимой Пятикнижием к патриархальным временам монеты «кеситы» (Iob 42:11; Genesis 33:19), тех же, что и при патриархах, музыкальных инструментов (Iob 21:12; Iob 30:31; Genesis 4:21; Genesis 31:27), долголетие Иова и, наконец, замалчивание фактов после Моисеевского времени при знакомстве с событиями раннего времени, — истреблением Содома (Iob 18:15), потопом (Iob 22:16).

Время написания кн. Иова и ее автор. Обычными данными для решения вопроса о времени написания и авторе той или другой священной книги служат ее собственные показания и свидетельства других священных писателей. Но сама книга Иова не содержит строго определенных указаний на время своего составления, а из посторонних свидетельств известно лишь свидетельство о ней пророка Иезекииля. Его слова: «Ной, Даниил и Иов не спасли бы ни сыновей, ни дочерей от четырех тяжких казней: меча, голода, лютых зверей и моровой язвы» (Iob 14:14-21) представляют почти буквальное повторение слов Елифаза (Iob 5:20.22) и тем самым указывают на существование к его времени кн. Иова. Благодаря подобным условиям, вопрос о времени ее написания и авторе вызывал и вызывает в экзегетической литературе самые разнообразные ответы. На пространстве времени от Моисея до пророка Иезекииля и позже нет ни одного периода и эпохи, к которым не находили бы возможным приурочить написание нашей книги. И прежде всего, по мнению Талмуда (Jer. Sota. V, 8. 6; Бава-Батра, 15a), разделяемому Оригеном, блаж. Иеронимом, Полихронием и высказанному в новейшее время Карпцовием, Эйхгорном, Яном, Бертольдом и Эбрардом, книга Иова написана в век Моисея. В подтверждение подобного взгляда указывают не только на ее незнакомство с законом, пророками, историей и религиозной терминологией Израиля, но и на сходство с Пятикнижием в языке. Некоторые еврейские слова и целые фразы употребляются только в этих двух книгах и более нигде. Таковы: semez — «молва», «слух» (Iob 4:12; Exodus 32:25), maschasch — «ощупывать» (Iob 5:14; Deuteronomii 28:29), Kesita (Genesis 33:19; Iob 42:11), «доколе дыхание Его во мне и дух Его в ноздрях моих» (Iob 27:3; Genesis 2:7), «умер Иов, насыщенный жизнью» (Iob 42:17; ср. Genesis 15:15; Genesis 25:8; Genesis 35:29). По другому взгляду, к защитникам которого принадлежат раввин Натан, отцы церкви — Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и ортодоксальные протестантские, а равно и католические экзегеты — Геферник, Ган, Кейль, Делич, Калмет, Корнели, Вигуру, Кнабенбауер и др., книга Иова написана в период расцвета еврейской литературы и поэзии, — в век Соломона. Ему она соответствует по характеру, содержанию, форме и языку. Дидактическая по духу, она как нельзя более подходит к тому учительному направлению, которое выразилось в псалмах, притчах, Екклезиасте, и с ними же совпадает в отдельных пунктах вероучения. Таково учение о божественной премудрости, ее трансцендентности, участии в творении мира (Iob 28; Proverbiorum 1-9, особенно Proverbiorum 8), и о загробном существовании человека. По вопросу о нем кн. Иова высказывает те же самые взгляды, что и псалмы времени Давида и Соломона. В них автор оказывается сыном той эпохи, к которой принадлежал Еман, составитель 87-го Пс (Iob 14:13; Psalmorum 87:6; Iob 14:12; Psalmorum 87:11; Iob 14:21; Psalmorum 87:13 и т. п.) Совпадая с Psalmorum 87 во взгляде на загробное существование, кн. Иова сходна с Psalmorum 87 в названии обитателей шеола «рефаимами» (Iob 26:5; Psalmorum 87:11); подземного мира — «аваддоном» (Iob 26:6; Psalmorum 87:12) и с Psalmorum 88 в наименовании ангелов «святыми» (Iob 5:1; Iob 15:15; Psalmorum 88:8). Общими для всех трех являются также отдельные мысли и выражения (ср. Iob 7:7; Psalmorum 88:48; Iob 14:14; Psalmorum 88:49; Iob 16:19; Psalmorum 88:38; Iob 19:8.13-14.17; Psalmorum 87:9; Iob 26:12; Psalmorum 88:10). Равным образом при раскрытии сходного учения употребляются одинаковые обороты у Iob 14:2 и в Psalmorum 36:2; Iob 15:35 и в Psalmorum 7:15; Iob 17:9 и в Psalmorum 55:2-7; Psalmorum 62:8-9; Psalmorum 72:26-28; Psalmorum 93:16-19; Iob 15:25-26 и в Psalmorum 72:3-9; Psalmorum 74:5-6; Iob 22:11 и в Psalmorum 17:17; Iob 22:13 и в Psalmorum 72:11; Iob 36:16 и в Psalmorum 17:20; Iob 5:3 и в Proverbiorum 24:30; Iob 5:17 и в Proverbiorum 3:11; Iob 18:5; Iob 21:17 и Proverbiorum 13:9; Proverbiorum 20:20; Proverbiorum 24:29; Iob 28:18 и в Proverbiorum 3:15 и т. п. Наконец, некоторые еврейские выражения, как, напр. алас — «веселиться» (Iob 20:18; Proverbiorum 12:18), тахбулот — «намерения» (Iob 37:12; Proverbiorum 1:5), встречаются только в кн. Иова и произведениях Соломона. Как написанная в век Соломона, книга Иова была известна, говорят защитники рассматриваемого взгляда, последующим библейским писателям, заимствовавшим из нее некоторые выражения. Так, слова Амоса Iob 5:8: «кто сотворил семизвездие и Орион», взяты у Iob 9:9; слова Isaiae 40:2: «кончилось время борьбы его» у Iob 7:1; Isaiae 44:24-25: «Господь один распростер небеса» у Iob 9:8; Iob 19:5: «истощатся воды в море, и река иссякнет и высохнет» у Iob 14:11; Iob 19:11: «обезумели князья Цоанские, совет мудрых советников фараоновых стал бессмыслен» у Iob 12:24 (ср. еще Iob 10:16 и Isaiae 38:13; Iob 38:17 и Isaiae 38:10 и т. п.). Если с книгою Иова знаком Амос и Исаия, то она появилась не позже Соломона и его века, так как от смерти Соломона до Иеровоама II-го, современника Амоса, не появлялись ветхозаветные книги, и некому было писать их.

В то время как совпадения кн. Иова с псалмами, притчами, кн. пророков Амоса, Исаии и Иеремии (Iob 3, Ieremiae 20) дают вышеперечисленным экзегетам право считать ее написанною в век Соломона, в руках других ученых эти данные превращаются в доказательства ее позднейшего происхождения. Не Амос, Исаия и Иеремия были знакомы с кн. Иова, а, наоборот, автор последней — с их произведениями. Она позднее их, написана после Езекии, как рассуждает Ригм, или, по крайней мере, в век Исаии, как утверждает Штракк. Из других экзегетов Эвальд и Ренан относят составление кн. Иова ко временам Манассии; Гирцель — ко временам отведения Иохаза в плен, так как ее автор обнаруживает знакомство с Египтом; Шрадер, Нольдеке, Рейс — к эпохе ассирийского пленения, на что указывает будто бы Iob 12:14-24. Самою позднею датою составления книги Иова считается у ученых отрицательного направления (Гроций, Клерик, Шрадер, Дильман) период после плена вавилонского. Данному времени она принадлежит будто бы потому, что носит в языке сильную арамейскую окраску, свойственную только послепленным библейским писателям; в грамматических формах и оборотах имеет себе параллель в Psalmorum 136, у Даниила и таргумах и, наконец, в некоторых пунктах вероучения (о сатане, ангелах-хранителях, — Iob 1-2; Iob 5:1; Iob 33:23) сходна с кн. Даниила (Дан Iob 4:10.14) и Захарии (Зах Iob 3:1-3).

Только что перечисленные мнения западных библеистов нашли себе место и в русской, посвященной кн. Иова, литературе. Так, митрополит Филарет (Кн. Иова в русском переводе с краткими объяснениями), преосвященный Агафангел (Св. Иов многострадальный) и арх. Ф. Бухарев (Св. Иов многострадальный) относят ее к числу древнейших произведений библейской письменности. «Догадкою, — говорит первый, — ко времени патриархов относится кн. Иова». Она, замечает последний, произошла прежде Моисеева законодательства» (с. 4). Епископ Ириней (Орда) считает книгу Иова написанною при Езекии (Руководство к последовательному чтению учительных книг Ветхого Завета); митрополит киевский Арсений (Введение в Св. книги Ветхого Завета. Труды Киев. д. ак. 1873, II) и проф. Юнгеров (Общее историко-критическое введение в свящ. кн. Ветхого Завета. с. 25; Происхождение кн. Иова. Правосл. Собеседник. 1906, март, с. 334) — перед пленом вавилонским; г. Писарев (О происхождении кн. Иова. Прав. обозрение. 1865, май) и Афанасьев (Учительные кн. Ветхого Завета) — в век Соломона, а преосв. Филарет, еп. рижский (Происхождение кн. Иова), основываясь на ее сходстве со всеми каноническими книгами, выдает ее за самое последнее по времени произведение библейской письменности.

Книга Иова — одно из самых ранних и самых поздних произведений ветхозаветной канонической письменности, таковы два крайних мнения о времени ее происхождения. Но что касается первого, то оно допускает невозможный и невероятный факт появления в начале письменности такого произведения, которое по содержанию является верхом религиозной рефлексии, а по форме — одним из величайших поэтических произведений всего мира, — совершеннейшей по плану и величественной по выполнению поэмой. Периоду законодательства не свойственны отвлеченные теоретические рассуждения, тем более те, с которыми встречаемся в кн. Иова. В частности, творения Моисея проникнуты верою в божественное правосудие и строгое соответствие благочестия земному благополучию, а книга Иова не только выражает сомнение в этом, но и доходит до прямого отрицания правды в деле божественного мироправления (см. Iob 9-12). По учению Моисея, счастье праведника, награда за благочестие заключается в пользовании земными благами (Deuteronomii 28). Иов же как не радовался многому богатству своему и приобретению руки своей (Iob 31:25), так точно не впал в уныние, лишившись их (Iob 1:21). Для него, благочестивого человека, земные блага не составляют высшей награды; таковою служит сам Бог (Iob 22:25), высшим благом — сознание преданности Ему (Iob 6:10). Одним словом, в деле развития религиозного и нравственного сознания кн. Иова представляет по сравнению с Пятикнижием несомненный шаг вперед. Появление их в один век — дело невозможное. Не может быть допущено и второе мнение. За допленное происхождение книги Иова говорят вышеприведенные слова пророка Иезекииля. Повторяя Iob 5:20-22, они предполагают ее существование. Что касается отмечаемых экзегетами признаков ее послепленного происхождения (учение о сатане и ангелах-хранителях), то они не имеют подобного значения. Учение о добрых духах, в частности об ангелах-хранителях, встречается уже в кн. Бытия (Iob 28:12-22; Iob 32:1-2; Genesis 48:16) и раскрыто в Psalmorum 90, а кн. Царств говорят о злом, лживом духе (1 Samuelis 16:14-15.23; 1 Regum 22:19-23). Ввиду этого нет достаточных оснований считать такое же точно учение кн. Иова заимствованным от персов в послепленный период.

Книга Иова составлена в промежуток времени между Моисеем и пленом вавилонским, всего вероятнее, в век Соломона.

Если время написания кн. Иова может быть определено более или менее правдоподобно, то личность ее автора остается совсем неизвестною. Им не был, конечно, Моисей, а считать автором Соломона, как предполагают Григорий Богослов и отчасти Иоанн Златоуст, имеется столько же оснований, сколько и какого-нибудь мудреца его времени. Кейль делает, напр., предположение, что автором был Еман. Неизвестному автору еврею принадлежит, впрочем, только современная редакция кн. Иова; в основе же ее лежит, как думают, запись не еврейского, а арабско-идумейского происхождения: «Происхождение кн. в Аравии подтверждается, — говорит проф. Юнгеров, — обнаруженным в ней близким знакомством с жизнью народов, обитателей Аравии; напр., подробным описанием добывания золота, принятого в Аравии (Iob 28:1-11); понятным слушателям Господа описанием аравийских коней (Iob 39:19-25), страуса, онагра, единорога, павлина (Iob 39:1-18). У библейских писателей евреев ничего подобного не встречается, так как в густо населенной Палестине не могли водиться эти животные, любящие аравийский степной пустынный простор. Богатство Иова состояло, между прочим, из верблюдов (Iob 1:3), а они признаются собственностью жителей пустынь (Isaiae 30:6), степей, кочевников и номадов (Iudicum 6:5; 1 Paralipomenon 5:21; Ieremiae 49:29). Ни в одной из библейских книг нет далее описания крокодилов, или левиафанов, как в речи Господа (40-41 гл.). Это можно объяснить из того предположения, что евреям, в своем Иордане не видевшим чего-либо подобного, могло быть непонятно такое описание, а арабам, бывавшим в Египте со своими караванами (Genesis 37:25-28.36) и видевшим в нильских водах сих животных, оно могло быть понятно. Вообще, иностранное, не еврейское, происхождение книги видно из молчания писателя и описываемых им лиц об евреях, еврейском ветхозаветном законе, событиях еврейской истории и т. п.» (Православный собеседник. 1906, март, с. 336-337). Если же, несмотря на свое нееврейское происхождение, кн. Иова излагает чисто библейское учение о Боге, творении мира, шеоле, добрых и злых духах и совпадает в языке с другими ветхозаветными книгами, то это объясняется тем, что первоначальная запись истории страданий и верований Иова (Iob 19:24-27) сделалась известною какому-либо еврейскому богодухновенному писателю, знакомому с арабским языком. Он перевел ее на еврейский язык, сделал, может быть, известные переделки, приблизил к библейским ветхозаветным воззрениям и при участии божественного вдохновения составил каноническую книгу (Ibid. С. 339). Следы подобной переработки указывают, между прочим, в симметричном исчислении детей и имущества Иова: 7 сыновей и три дочери, 7 000 овец и 3 000 верблюдов; 500 волов и 500 ослиц; — в приурочении бедствий к одному дню, а равно и в строго выполненном плане, постепенности в ходе мыслей, постоянном параллелизме членов и т. п.

Состав и основная мысль книги Иова. Состоящая из 42 гл. книга Иова распадается на пять частей: пролог — 3 гл.; разговоры Иова с друзьями — Iob 3-31; речи Елиуя — Iob 32-37; речи Господа — Iob 38:1-42:6; эпилог — Iob 42:7-end. Из них пролог содержат, как и во всякой драме, завязку действия, — трижды возобновлявшегося спора Иова с друзьями. Не приведший к разрешению вопроса о причинах его страданий, так как спорящие остались при своих взглядах, он близится к концу, благодаря речам младшего друга Елиуя: они вызвали вмешательство Господа, сопровождающееся развязкою действия в эпилоге. В подобные рамки и вставлено содержание кн. Иова, раскрывающее ту главную мысль, что страдания праведника, составляя проявление борьбы между семенем жены и семенем змия (пролог), суть в то же время и показатели ее результатов, — конечного торжества правды, победы добра над злом. Пораженный по клевете сатаны всевозможными бедствиями, Иов остается верен Богу при лишениях материального характера (Iob 1:21-22; Iob 2:10), не изменяет Ему и в том случае, когда подвергается искушениям духовного свойства. Они заключаются в возможности утраты веры в Бога, как правосудное существо, в отречении от Него. И действительно, Иов близок к подобному состоянию. В моменты наибольшей возбужденности, наивысшего отчаяния он представляет Бога существом произвольным, губящим одинаково правых и виновных (Iob 9:22-24) поддерживающим злодеев и нечестивых (Iob 12:6-10; Iob 21:1-16). Всемогущий, не терпящий и не признающий возражений, Господь (Iob 9:4-12) нарушает правду и по отношению к отдельным лицам и целым народам. Управляющая их судьбами божественная премудрость сказывается и проявляется в различного рода катастрофах, приводящих к гибели целые нации (Iob 12:16-25). Подобный взгляд на божественное мироправление равносилен для Иова отказу от прежнего религиозного миросозерцания, одним из главных пунктов которого являлось представление о Боге, как правосудном существе (Iob 29:1-5). Но отказаться от того, с чем сроднилась душа, что составляло ее жизнь, заветные убеждения, нельзя без борьбы. С новым представлением о Боге, сложившимся под влиянием страданий и особенно разговоров с друзьями, не мирятся ум и сердце страдальца. Последнее жаждет видеть в Боге милостивого, правосудного Судию (Iob 14:13-15; Iob 23:3-7); на помощь ему является рассудок, придумывающий целый ряд соображений, при помощи которых Иов старается оправдать отношение к себе Бога, представить Его существом правосудным (Iob 10:2-12). В результате подобной борьбы вера побеждает сомнение (Iob 16:19; Iob 19:25-27). На Иове оправдываются его собственные слова, что поражаемый бедствиями «праведник будет крепко держаться пути своего, и чистый руками будет больше и больше утверждаться» (Iob 17:9). В силу вековой борьбы добра со злом страдания праведников, — представителей правды, — неизбежны. В качестве же факта личной, субъективной жизни они находят оправдание, возмещение в своих результатах, — в укреплении праведника в добре — «я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святого» (Iob 6:10).

Подлинность книги Иова. Библейская исагогическая литература не знает примера отрицания подлинности всей книги Иова. Сомнению подвергаются лишь отдельные части: пролог (Iob 1:2), эпилог (Iob 42:7-17), речь Иова о божественной премудрости с предшествующим рассуждением о наказании нечестивых (Iob 27:7-23; Iob 28), описание бегемота и левиафана (Iob 40:10-41:26) и, наконец, речи Елиуя (Iob 32-37).

Подлинность пролога и эпилога отвергаются прежде всего на том главном основании, что в противоположность остальным частям книги они написаны прозою. Но если, по справедливому замечанию Кейля, середина книги без исторического введения и заключения была бы торсом без головы и ног, то, с другой стороны, написанные прозою пролог и эпилог носят несомненный поэтический характер. За это ручается соразмерность в исчислении животных (Iob 1:3), описание небесного совета (Iob 1:6), поэтический параллелизм в речи Иова (Iob 1:21). Другое данное для отрицания пролога и эпилога заключается в предполагаемом противоречии их идее книги. В то время как она высказывает свой особый, глубокий взгляд на страдания, автор введения, особенно заключения, держится обычной ветхозаветной (Моисеевой) теории мздовоздаяния. Но что касается пролога, то содержащееся в нем учение о загадочности страданий Иова (небесный совет неизвестен ни ему, ни его друзьям) составляет несомненное указание на то, что при его составлении автором были приняты во внимание взгляды книги на данный предмет. Эпилог, действительно, проводит Моисееву теорию о мздовоздаянии и применяет ее к Иову. Но это объясняется тем, что одно словесное оправдание Иова без возвращения земного благосостояния не в состоянии удовлетворить ветхозаветного человека. В качестве признаков неподлинности пролога и эпилога указывают, наконец, на употребление в них божественного имени Иегова, — в поэтической части оно не встречается, а заменяется именами Элохим, Шаддай, на противоречие между Iob 1:18-19 и Iob 19:17 и учение о сатане, — продукт персидского влияния. Первое возражение основывается на простом недоразумении. Имя Иегова дважды встречается в поэтической части (Iob 12:9; Iob 28:28) и не менее пяти раз в речах Господа (Iob 38:1; Iob 40:1.3.6; Iob 42:1). Более частое употребление в речах Иова и его друзей имен Элохим, Шаддай объясняется стремлением автора сообщить всему действию колорит патриархального, домоисеевого периода, ввиду чего он и избегает имени Бога завета — Иегова (ср. Исх 6:3). По поводу второго возражения см. объяснение Iob 19:17 и третьего — конец отдела «Введения» «о времени написания кн. Иова».

Основанием для отрицания подлинности Iob 27:7-23 и Iob 28 служит явное противоречие содержащегося в них учения с основными взглядами Иова. В Iob 27:7-23 сам страдалец излагает ту самую теорию мздовоздаяния, — наказания грешников, которую он же усиленно и настойчиво опровергает во многих речах (см. напр. Iob 21:7-34; Iob 24). Гл. 28 изображением божественной, непостижимой для человека, премудрости стремится возбудить чувство смирения пред Богом, что не соответствует горделивой уверенности Иова в своей правоте и вытекающему из нее нежеланию покаяться (см. напр. Iob 9:21). Но признавая в Iob 27:7-23 факт божественного наказания грешников, Иов хочет исправить свой прежний односторонний взгляд, сводящийся к отрицанию божественного правосудия (см. еще толкование данных стихов). Всецело отвергать его нельзя, и в то же время невозможно отрицать и случаев безнаказанности грешников (Iob 21:7-34). Чтобы оттенить данную мысль, Иов и описывает в 28 гл. непостижимую для человека божественную премудрость: ее деятельность при распределении в жизни людей счастья и бедствий представляет много загадочного.

В качестве интерполяций Iob 40:10-27 и 41 гл. составляют, по мнению Эвальда, Мейера, Дильмана и Фюрста, произведение какого-нибудь иудея VI века, бывавшего в Египте и описавшего двух нильских животных. Основанием считать их позднейшею вставкою служат следующие соображения. 1) Смысл и цель речей Иеговы не допускают в данном месте описания животных. Наглядное при посредстве его изображения божественного всемогущества уместно в первой речи, но не во второй, раскрывающей мысль о божественном правосудии. 2) Самый способ доказательства божественного всемогущества не достигает цели. Если все животные, не исключая бегемота и крокодила, подчинены человеку (Genesis 1:26), то что же удивительного в том, что они повинуются Богу? Во-вторых, бегемот и крокодил — египетские животные, неизвестные жителям Палестины, а потому и описание их силы не может произвести особенного, необходимого в данном случае, впечатления. 3) Пространное описание животных совершенно излишне для целей второй речи, вполне законченной в Iob 40:1-9. И наоборот, Iob 41:26 не составляет заключения, не содержит указания, что теперь должен отвечать Иов (Iob 42:1-17).

Что касается первого возражения, то оно упускает из внимания, то обстоятельство, что автору чуждо отделение божественного всемогущества от правосудия. Уже из первой речи видно, что всемогущий, вносящий Своею силою порядок и гармонию в видимую природу, Господь есть в то же время и правосудный. Равным образом и описание двух исполинских животных, символов злой, восстающий против Бога силы, дает понять, что всемогущий и всеправедный Господь смиряет проявления зла. Неуместность и слабость второго возражения видна из того, что по тем же основаниям мы должны заподозрить подлинность описания землетрясений, затмения солнца (Iob 9:5-6), замечания об Орионе (Iob 38:31) и т. п.: не все обитатели Палестины были свидетелями первых явлений, не всем известно расположение звезд в созвездии Ориона (см. толкование). Не имеет силы и третье возражение. Если бы вторая речь Господа обнимала начальные девять стихов 40 гл., то она была бы слишком кратка по сравнению с первой и не могла бы возбудить в Иове сознания своего ничтожества и божественного всемогущества (Iob 42:2). И наоборот, при современном составе книги оно прекрасно подготовляется как замечанием Iob 40:2-3, так и заключительными штрихами в описании крокодила (Iob 41:26).

Основания, по которым ученые, — Эйхгорн, де Ветте, Шрадер, Мейер, Эвальд, Дильман, Давидсон, Ренан и др., из новейших Лей, — заподазривают подлинность речей Елиуя, следующие. 1) Об Елиуе ни слова не говорится ни в прологе, ни в эпилоге, и там и здесь упоминаются лишь три друга. Он выступает совсем неожиданно. В действительности, умолчание об Елиуе в прологе и эпилоге не составляет доказательства, будто его не было с друзьями, будто данное лицо вымышлено после и вставлено в книгу другим писателем. Елиуй был молод сравнительно с тремя друзьями и пришел, по его собственным словам, не для того, чтобы говорить, а чтобы слушать речи старших (Iob 32:3-7). Ввиду этого писатель и умалчивает о нем до тех пор, пока не настала необходимость ввести и его в круг действий. Излишне упоминание об Елиуе и в эпилоге: он не был виновен за свои речи пред Богом и Иовом. Божественный гнев простирается лишь на трех старших друзей (Iob 42:7). 2) Речи Елиуя будто бы насильственно прерывают связь между последнею речью Иова и речами Иеговы. Вступление к этим последним необходимо предполагает, что Иов говорил непосредственно пред Господом, и отрывочный конец его последней речи (Iob 31:38-40) объясняется только тем, что он вдруг был прерван Иеговою. Но если речь Господа имеет непосредственное отношение к последней речи Иова, а не к речам Елиуя, то это еще не говорит за то, что последние вставлены после. Бог вступает в разговор с Иовом по его собственному желанию (Iob 31:35), а потому и Его слова должны непосредственно относиться к последней речи страдальца. Притом же Иов в продолжении речей Елиуя молчал, сообразно с чем они стоят совершенно отдельно, не так как, речи первых трех друзей, из которых Иов на каждую давал ответ. Смолкнувшего Иова Бог и вызывает на ответ (Iob 38:1). Не давший ответа равному себе существу (Iob 38:4-7), может ли он возражать Господу? Переход от речей Елиуя к речам Иеговы вполне естествен и ясен. С внешней стороны он подготовлен тем, что последняя речь Елиуя произносится пред наступлением грозы (Iob 37:2-4), и вслед за этим в буре является Господь. Напрасно, наконец, и заявление, что речи Иова не окончены, так что Господь прерывает их. Наоборот, его последняя защитительная речь относится ко всему ранее им сказанному о своей невинности, как скрепляющая, удостоверяющая письмо подпись; — она то же самое, что «тав», последняя буква еврейского алфавита, употребляемая для засвидетельствования чего-нибудь (см. толков. 31:35). 3) Замечается резкий контраст между пространным введением в речи Елиуя (Iob 32:2-6) и кратким замечанием о прибытии друзей. Введение в речи Елиуя необходимо для определения личности нового собеседника, выяснения его отношения к предшествующим ораторам. В них он выступает в роли третейского судьи между спорящими. Елиуй старается выяснить ошибки, которые допустил Иов в своих речах, и не касается вопроса о его греховности. И с этой стороны он подготовляет речи Господа, указывающего страдальцу новые, неотмеченные Елиуем, промахи в его суждениях. Поэтому-то во введении к речам Елиуя и отмечается его мудрость. 4) Сообразно с ответом Иова на речи друзей естественно ожидать, что он не оставит без возражения и речи Елиуя, чего, однако, не замечается. Молчание Иова не представляет ничего особенного, если принять во внимание тот контраст, который наблюдается между спорящими с Иовом друзьями и стоящим выше партийных счетов Елиуем. Его рассуждения подготавливают развязку действия, — в обличении неправых суждений Иова указывают тот путь, которым может быть поддержана его вера. И если цель автора указать, каким образом разрешаются сомнения Иова, каким образом вера в Бога торжествует в нем над сомнением, а к этому и направляются речи Елиуя, то странно требовать, чтобы он ввязал Иова в спор с новым другом. Это значило бы оттягивать решение вопроса. 5) Неподлинность речей Елиуя доказывают, наконец, их арамейской окраской и особенностями в слоге, — употреблением слов и оборотов, неизвестных речам остальных друзей. Но арамеизмы в речах Елиуя объясняются его арамейским происхождением из поколения Вуза (Iob 32:2). Представитель иного, чем друзья, племени, Елиуй и говорит иначе. Что автор намеренно сообщил речам Елиуя арамейскую окраску, это видно из того, что она заметна только в двух случаях (Iob 32:6-22; Iob 36:2-33).

См. «Понятие о Библии».

Третий отдел ветхозаветных священных книг составляют в греко-славянской Библии книги «учительные», из которых пять — Иова, Псалтирь, Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней признаются каноническими, а две — Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова1Современный распорядок учительных книг в греко-славянской Библии несколько отличается от древнего. Именно в Синайском кодексе они расположены в таком виде: Псалтирь, Притчи, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона, Сирах, Иов; в Ватиканском списке за кн. Песнь Песней следует Иов и далее Премудрость Соломона и Сирах. неканоническими. В противоположность этому в еврейской Библии двух последних, как и всех вообще неканонических, совсем не имеется, первые же пять не носят названия «учительных», не образуют и особого отдела, а вместе с книгами: Руфь, Плач Иеремии, Есфирь, Даниил, Ездра, Неемия, первая и вторая Паралипоменон, причисляются к так называемым «кетубим», «агиографам», — «священным писаниям». Сделавшееся у раввинов-талмудистов техническим обозначением третьей части Писания название «кетубим» заменялось в древности другими, указывающими на учительный характер входящих в ее состав произведений. Так, у Иосифа Флавия современные учительные книги, кроме Иова, известны под именем «прочих книг, содержащих гимны Богу и правила жизни для людей» (Против Аппиона I, 4); Филон называет их «гимнами и другими книгами, которыми устрояется и совершенствуется знание и благочестие» (О созерцательной жизни), а автор 2-ой маккавейской книги — «τὰ του̃ Δαυιδ καὶ ἐπιστολὰς βασιλέων περὶ ἀναθεμάτων» — «книги Давида и письма царей о приношениях» (2:13). Наименование «τὰ του̃ Δαυιδ» тожественно с евангельским названием учительных книг псалмами» («подобает скончатися всем написанным в законе Моисееве и пророцех и псалмех о мне»; Лк 24:44), а это последнее, по свидетельству Геферника, имело место и у раввинов. У отцов и учителей церкви, выделяющих, согласно переводу LXX, учительные книги в особый отдел, они также не носят современного названия, а известны под именем «поэтических». Так называют их Кирилл Иерусалимский (4-е огласительное слово), Григорий Богослов (Σύταγμα. Ράκκη, IV, с. 363), Амфилохий Иконийский (Ibid. С. 365), Епифаний Кипрский и Иоанн Дамаскин (Точное изложение православной веры. IV, 17). Впрочем, уже Леонтий Византийский (VI в.) именует их «учительными», — «παραινετικά» (De Sectis, actio II. Migne. Т. 86, с. 1204).

При дидактическом характере всего Священного Писания усвоение только некоторым книгам названия «учительных» указывает на то, что они написаны с специальной целью научить, вразумить, показать, как должно мыслить об известном предмете, как его следует понимать. Данную цель в применении к религиозно-нравственным истинам и преследуют, действительно, учительные книги. Их взгляд, основная точка зрения на учение веры и благочестия — та же, что и в законе; особенность ее заключается в стремлении приблизить богооткровенную истину к пониманию человека, довести его при помощи различных соображений до сознания, что ее должно представлять именно так, а не иначе, Благодаря этому, предложенная в законе в форме заповеди и запрещения, она является в учительных книгах живым убеждением того, кому дана, кто о ней думал и размышлял, выражается как истина не потому только, что открыта в законе, как истина, но и потому, что вполне согласна с думой человека, стала уже как бы собственным его достоянием, собственной его мыслью. Приближая богооткровенные истины к человеческому пониманию, учительные книги, действительно, «совершенствуют сознание и благочестие». И что касается примеров такого освещения их, то они прежде всего наблюдаются в кн. Иова. Ее главное положение, вопрос об отношении правды Божией к правде человеческой, трактуется автором с точки зрения его приемлемости для человеческого сознания. Первоначально сомневавшийся в божественном правосудии, Иов оказывается в результате разговоров уверовавшим в непреклонность божественной правды. Объективное положение: «Бог правосуден» возводится на степень личного субъективного убеждения. Подобным же характером отличается и кн. Екклезиаст. Ее цель заключается в том, чтобы внушить человеку страх Божий (Иов 12:13), побудить соблюдать заповеди Божии. Средством к этому является, с одной стороны, разъяснение того положения, что все отвлекающее человека от Бога, приводящее к Его забвению, — различные житейские блага не составляют для человека истинного счастья, и потому предаваться им не следует, и с другой — раскрытие той истины, что хранение заповедей дает ему настоящее благо, так как приводит к даруемому за добрую жизнь блаженству по смерти, — этому вечно пребывающему благу. Равным образом и кн. Притчей содержит размышления о началах откровенной религии, законе и теократии и влиянии их на образование умственной, нравственной и гражданской жизни Израиля. Результатом этого размышления является положение, что только страх Господень и познание Святейшего составляют истинную, успокаивающую ум и сердце, мудрость. И так как выражением подобного рода мудрости служат разнообразные правила религиозно-нравственной деятельности, то в основе их лежит убеждение в согласии откровенной истины с требованиями человеческого духа.

Раскрывая богооткровенную истину со стороны ее согласия с пониманием человека, учительные книги являются показателями духовного развития народа еврейского под водительством закона. В лице лучших своих представителей он не был лишь страдательным существом по отношению к открываемым истинам, но более или менее вдумывался в них, усваивал их, т. е. приводил в согласие со своими внутренними убеждениями и верованиями. Погружаясь сердцем и мыслию в область откровения, он или представлял предметы своего созерцания в научение, для развития религиозного ведения и споспешествования требуемой законом чистоте нравственности, как это видим в кн. Иова, Екклезиаст, Притчей и некоторых псалмах (78, 104, 105 и т. п.), или же отмечал, выражал то впечатление, которое производило это созерцание на его сердце, в лирической форме религиозных чувствований и сердечных размышлений (Псалтирь). Плод богопросвещенной рефлексии о божественном откровении, данном еврейскому народу в закон, учительные книги носят по преимуществу субъективный характер в отличие от объективного изложения истин веры и благочестия в законе и объективного же описания жизни еврейского народа в книгах исторических. Другое отличие учительных книг — это их поэтическая форма с ее характерною особенностью — параллелизмом, определяемым исследователями еврейской поэзии как соотношение одного стиха с другим. Это — род рифмы мысли, симметрия идеи, выражаемой обыкновенно два или иногда три раза в различных терминах, то синонимических, то противоположных. Сообразно различному взаимоотношению стихов параллелизм бывает синонимический, антитический, синтетический и рифмический. Первый вид параллелизма бывает тогда, когда параллельные члены соответствуют друг другу, выражая равнозначащими терминами один и тот же смысл. Примеры подобного параллелизма представляет Пс 113 — «когда Израиль вышел из Египта, дом Иакова (из среды) народа иноплеменного, Иуда сделался святынею Его, Израиль владением Его. Море это увидело и побежало, Иордан возвратился назад, горы прыгали, как овцы, и холмы, как агнцы». Параллелизм антитический состоит в соответствии двух членов друг другу через противоположность выражений или чувств. «Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего. Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко» (Притч 27:6-7). «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся. Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо» (Пс 19:8-9). Параллелизм бывает синтетическим, когда он состоит лишь в сходстве конструкции или меры: слова не соответствуют словам и члены фразы членам фразы, как равнозначащие или противоположные по смыслу, но оборот и форма тожественны; подлежащее соответствует подлежащему, глагол — глаголу, прилагательное — прилагательному, и размер один и тот же. «Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых; повеления Господа праведны, веселят сердце; страх Господа чист, просвещает очи» (Пс 18). Параллелизм бывает, наконец, иногда просто кажущимся и состоит лишь в известной аналогии конструкции или в развитии мысли в двух стихах. В этих случаях он является чисто рифмическим и поддается бесконечным комбинациям. Каждый член параллелизма составляет в еврейской поэзии стих, состоящий из соединения ямбов и трохеев, причем самый употребительный стих евреев — гептасиллабический, или из семи слогов. Стихами этого типа написаны кн. Иова (Иов 3:1-42:6), вся книга Притчей и большинство псалмов. Встречаются также стихи из четырех, пяти, шести и девяти слогов, чередуясь иногда с стихами различного размера. Каждый стих является, в свою очередь, частью строфы, существенным свойством которой служит то, что она заключает в себе единую, или главную, мысль, полное раскрытие которой дается в совокупности составляющих ее стихов. Впрочем, в некоторых случаях то две различные мысли соединены в одной строфе, то одна и та же мысль развивается и продолжается далее этого предела.

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

22:2 Друг. возм. пер.: какая польза Ему даже от мудрого?


22:3 Букв.: твои пути.


22:4 Букв.: за твое благоговение.


22:8 Очевидно, Элифаз, обвиняя Иова, говорит, что теперь Иов сам оказался на месте слабых, потому что немилосердно наживался на бедных, захватывал обманным путем землю и был высокомерен.


22:10 Здесь Элифаз повторяет слова Билдада (18:8-10).


22:12 а) Или: Бог - в вышине небес. Нечестивцы, к числу которых, согласно Элифазу, принадлежит и Иов, уверены, что Богу оттуда не видно ничего (22:13) и потому они могут безнаказанно творить свои преступные дела.


22:12 б) Букв.: голову звезд.


22:17 Ср.21:14.


22:18 Ср.21:16.


22:20 а) Перевод предположителен; друг. возм. пер.: враги наши истреблены.


22:20 б) Или: их изобилие.


22:21 Или: вступи в близкие отношения с Ним. Ср. Син. пер.: сблизься же с Ним.


22:24 Или: золото брось в пыль, сокровища из Офира брось на камни речные. Офир - далекая страна, прославленная своими богатствами: золотом, ценными породами древесины, экзотическими животными (см. 1 Цар 10:11, 22). Эта страна находилась, возможно, в Южной Аравии или же на территории совр. Сомали, на восточном побережье Африки.


22:27 Обеты будут исполнены, потому что Бог ответит на молитвы.


22:29 Точный смысл евр. текста здесь не ясен. Перевод предположителен. Друг. возм. пер.: когда другие будут унижены, и ты скажешь: „Из-за гордыни (постигло их) это!“ Тот, кто опустит глаза свои в смирении, того Он избавит.


23:2 а) Или: горечи.


23:2 б) Так в LXX. Масоретский текст неясен.


23:4 Или: жалобы.


23:6 а) Или: в полноте силы.


23:6 Или: нет! Он (не обрушит ее) на меня!


23:7 а) Или: праведник сможет изложить свою тяжбу перед Ним.


23:7 б) Или: и я буду навсегда избавлен от моего Судьи.


23:8 Или: вперед, соотв. ниже и в след. ст.: назад, налево, направо.


23:12 Друг. чтение: берег в сердце своем.


23:13 Перевод по друг. чтению; масоретский текст: Он един.


23:14 Или: переполнил (горем) предначертанную мне участь.


23:16 Букв.: Бог.


23:17 а) Или: как не сгинуть мне во мраке .


23:17 б) Или: которой Он (меня) покрыл.


24:1 Букв.: почему от Всесильного не сокрыты сроки.


24:2 Т.е. захватывают чужие земельные участки. Запрет сдвигать пограничную межу содержится во Втор 19:14; 27:17; Притч 22:28; 23:10.


24:5 Или: добычу.


24:6 Или: на поле негодного (человека).


24:9 Ст. 9 некоторые переводы, учитывая контекст, помещают после ст. 2.


24:11 Перевод предположителен.


24:12 а) Или: стонут умирающие.


24:12 б) В некоторых евр. рукописях, а также в Пешитте: но Бог не отвечает на их молитвы.


24:13 Букв.: есть (и такие), кто восстал (против) света.


24:16 а) Дома в Палестине строились из необожженной глины, поэтому в стене легко было сделать пролом.


24:16 б) Или: которые (дома) пометили для себя днем.


24:18 С этой строки и до конца главы логическая связь между стихами не всегда ясна. Наиболее правдоподобное объяснение - перед нами живой обмен репликами Иова и его друзей. Или же Иов припоминает аргументы своих собеседников.


24:21 Так по друг. чтению (с опорой на LXX). Букв.: заботятся..


24:23 Букв.: путей.


25:4 Или: оправдаться.


26:4 а) Или: кому ты возвещаешь эти слова.


26:4 б) Друг. возм. пер.: кто, благодаря тебе, воспрял духом.


26:5 а) Рефаимы - в ВЗ так называются: 1) народ великанов, обитавший некогда в Палестине (Быт 14:5; Втор 3:11; Ис Нав 12:4 и др.); 2) духи умерших, мертвецы (Пс 88:11; Притч 2:18; 9:18; Ис 14:9; 26:14).


26:5 б) Многие комментаторы полагают, что с этого стиха и до конца главы продолжается речь Билдада, прерванная репликой Иова в 26:1-4. С другой стороны, и сам Иов не раз пускается в рассуждения о великих и непостижимых делах Божьих, см. Иов 9:5-13; 12:7-25. Если в ст. 26:5-14 всё же слова Иова, то, вероятно, Иов произносит их для того, чтобы показать Билдаду, что он, Иов, не нуждается в поучениях о величии Божьем (ср. первую часть 26:4), но сам может сказать об этом предмете гораздо больше.


26:6 Аваддон - еще одно название мира мертвых (ср. Откр 9:11), букв.: погибель.


26:7 По представлениям древних семитов, гора Цафон (север), была обителью богов. В Ис 14:13 «Северной горой» названо небесное жилище Бога, которое превыше звезд. Вероятно, здесь имеется в виду небосвод северного полушария.


26:9 а) Или: лик луны.


26:9 б) Или: укрепил.


26:10 Круг земли (ср. Притч 8:27) - по представлениям того времени, земля была окружена мировым океаном, ср. Быт 1:6-10.


26:11 Букв.: угрозы.


26:12 а) Море здесь олицетворяет собой первозданный бездонный хаос, побежденный Богом.


26:12 б) Рахав - морское чудовище, олицетворяющее собой первозданный океан-хаос, ср. Иов 9:13; Ис 30:7; 51:9.


26:13 а) Поэтическое описание того как ветер-дух разгоняет облака, открывая небо. Буря стихает и небо без единого облака, предстает взору во всем своем великолепии, напоминая о победе Бога над силами хаоса.


26:13 б) В Ис 27:13 «ускользающий змей» назван Левиафаном.


26:14 Букв.: путей.


27:1 Букв.: возвещать свою притчу (ср. Иов 29:1; Числ 23:7, 18; 24:3, 15, 20, 21, 23).


27:2 Формула клятвы; смысл этих слов: «клянусь Богом». Иов клянется Богом в том, что он не станет лгать, а, стало быть, не признает своих собеседников правыми.


27:3 Букв.: в ноздрях моих - сотворив первого человека, Бог вдохнул в его ноздри дыхание жизни (Быт 2:7). Здесь «духом Божьим» названо именно это дыхание.


27:6 В этих словах заключаются одновременно несколько оттенков смысла: я настаиваю на своей невиновности; я всегда поступаю праведно; я силен праведностью моей.


27:7 Вероятно, смысл этих слов такой: пусть моему врагу достанется участь злодея, моему противнику - участь нечестивца.


27:8 Или: вырвет.


27:10 Или: будет ли он радоваться о Всесильном, будет ли призывать Бога во всякое время. Первая часть стиха дословно повторяет слова Элифаза из первой части 22:26.


27:11 Т.е. тому, как поступает Бог с праведником и нечестивцем.


27:13 Первая часть стиха дословно повторяет первую часть 20:29.


27:15 Или: похоронит их смерть, т.е. не будет людей, которые совершат погребение.


27:18 Пер. по друг. чтению, ср. Иов 8:14, которое подтверждается LXX. Букв.: он строит дом свой, словно моль; или: словно гнездо.


27:19 Пер. по друг. чтению, которое подтверждается LXX. Букв.: не будет собран. Друг. возм. пер.: спать ложится он богачом - ничто (из богатств его) не тронуто.


27:23 Букв.: с места его.


«Ты сказал: „Кто это безрассудно омрачает Мой промысел?“ Говорил я так потому, что не разумел деяний Твоих чудных, непостижимых для меня. О них не ведал… Раньше я лишь слышал о Тебе, а теперь вижу Тебя своими очами. Потому отрекаюсь я от слов своих и раскаиваюсь в прахе и пепле» (42:3, 5, 6).

Эта исповедь великого страдальца из земли Уц записана в одноименной книге Библии, Книге Иова, выдающемся произведении ближневосточной и мировой литературы. Эту книгу по праву можно считать уникальной. На ее страницах едва ли не впервые предельно остро, бескомпромиссно и масштабно зазвучала тема о незаслуженном, невинном страдании человека. И несмотря на то, что схожие сюжеты встречаются в месопотамских и египетских источниках эпохи Ветхого Завета, «Иов» «возвышается как пирамида в истории литературы, без предшественника и без соперника».

Книга начинается с пролога (главы 1, 2), в котором говорится о праведном и богобоязненном человеке: «Жил некогда человек в земле Уц, звали его Иов. Был он непорочен и честен, пред Богом он благоговел и избегал зла» (1:1). Но в один из дней на него одна за другой обрушились беды: сначала Иов лишился всего нажитого добра (халдейские разбойники и сабеяне угнали огромные стада верблюдов и волов), потом пережил ужасную смерть десятерых детей, погибших под развалинами рухнувшего дома, затем поражен он был «лютыми язвами с ног до головы» (2:7), и сокрушен язвительными, жестокими словами собственный жены, посоветовавшей ему похулить Создателя: «Ты всё еще тверд в непорочности своей? Уж лучше прокляни Бога - и умри!» (2:9)

О случившемся несчастии Иова прослышали трое его друзей - Элифаз, Билдад и Цофар - которые пошли к нему поддержать его, утешить страдальца. «Семь дней и семь ночей», как подчеркивает рассказчик, сидели они рядом, пытаясь ответить на главный мучивший его вопрос: почему, за какую провинность он страдает? У каждого из них свой взгляд, своя точка зрения, которую каждый из них пытается отстоять и доказать, и порой язвительные укоры всезнающих друзей больно ранят чуткого Иова. Он ошеломлен близорукостью «жалких утешителей» (16:2), дерзостью их неслыханных обвинений. Большая часть книги (главы 3-31) состоит из ярких речей и живых диалогов друзей Иова.

Главная тема книги - незаслуженное страдание праведника: почему Бог допускает, чтобы страдал невиновный человек? Друзья Иова убеждены, что страдания посылаются Богом как наказание за грехи, но их объяснения упускают из виду один из наиболее трагических вопросов: почему праведные страдают и почему нечестивцы процветают, если Бог справедлив? Иов отказывается принять их мертвящие душу, зачастую формально правильные, но неуместные ответы, которые идут вразрез с жизнью и его собственным духовным опытом. Он обращается за ответом к Богу и открыто выражает Ему свой протест: «Не буду я сдерживать свой язык, поведаю о том, как дух мой страдает, выскажу огорчение души моей!» (7:11) Ему кажется, что он отвергнут Богом, что Бог лишил его Своей милости и стал его неумолимым врагом: «Зачем Ты скрываешь Свое лицо и меня врагом Своим считаешь?» (13:24). И это ощущение богооставленности для Иова мучительнее всех понесенных им утрат и физической боли: «Зачем жизнь тому, чей путь потерян, кому Бог поставил преграду?» (3:23) Ответ Бога Иову «из бури» неожидан, парадоксален и не содержит ожидаемого Иовом объяснения причин незаслуженных страданий - это, скорее, вызов Иову.

В вопросах Бога к Иову о его способности постичь тайны мироздания содержится намек на ограниченность возможностей человеческого разума и пределы рационального познания. В книге Иова, как было верно подмечено некоторыми исследователями, ставится не богословская и не философская задача, а задача духовная, религиозная. Само явление Бога Иову - это, прежде всего, действие благодати Божьей, заверение и свидетельство того, что в его нынешних страданиях он не отвергнут и не оставлен Богом.

Из пролога мы также узнаем о Противнике Бога, который ставит под вопрос бескорыстность и непорочность Иова, мы узнаем о том, что Бог позволил сатане подвергнуть Иова испытанию: «Однажды вновь собрались сыны Божьи, чтобы предстать пред Господом. Вместе с ними пришел и Противник… „Ты приметил слугу Моего Иова? - спросил Господь. - Нет больше на земле такого человека: непорочен он и честен… Вот он весь - в твоей власти, только жизнь ему сохрани» (2:1, 3, 6). Но об этом парадоксальном, непостижимом диалоге Иов не знает, от него сокрыто то, что мы, читатели, узнаем с первых страниц: в вышнем мире происходит великий «спор» между Богом и сатаной - «спор», который отчасти объясняет случившуюся трагедию.

В книге Иова поставлены важнейшие духовные вопросы: справедлив ли Бог? Верен ли Он Своим обетованиям? Может ли смертный человек совершенно бескорыстно доверяться Богу и служить Ему? Содержание книги становится понятнее в контексте библейского учения о Завете-Союзе между Богом и человеком, между Богом и избранным Им народом.

В Книге Иова боговдохновенный автор открывается нам и как великий художник слова, поэт и мыслитель. Избрав диалог как форму разрешения глубочайшей проблемы, он стал одним из зачинателей нового типа художественного мышления, который тысячелетия спустя назовут полифоническим. Позволив всем участникам спора изложить свои точки зрения, автор древнего текста, тем не менее, отдает предпочтение честно вопрошающему к Богу Иову, а не заискивающим перед Богом знатокам-ортодоксам, которые в полемике с Иовом порой выражают немало ценных и бесспорных идей. Однако им, к сожалению, не по силам понять, что произошло с Иовом и что он переживает в глубине души: их представления догматичны и односторонни. Они настолько увлечены полюбившимися им идеями, что, находясь рядом с человеком, гниющим заживо, внутренне к нему безразличны. Книга Иова отвергает примитивные и поспешные попытки решить проблему незаслуженных страданий, истинные причины которых нередко остаются тайной. Глубочайший духовный опыт Иова - это опыт духовного роста и мужания.

Страдания не всегда, но очень часто приближают человека к Богу, и, проходя огненные испытания, многие возрастают в вере. Самое ценное в опыте Иова то, что, страдая невинно, он не отрекается от Бога, а уповает на Него. В этом великий пример Иова для нас и его духовный подвиг. Иов направляет к Богу все свои вопросы и горечь отчаяния, он обращает к Нему молитву о помощи и исповедь: «Твои руки сотворили меня… Ты даровал мне жизнь и любовь Свою, и Твоим попеченьем дышу я… Знаю, Ты можешь всё, для Тебя нет неисполнимых замыслов…Раньше я лишь слышал о Тебе, а теперь вижу Тебя своими очами. Потому отрекаюсь я от слов своих и раскаиваюсь в прахе и пепле» (10:8, 12; 42:2, 5, 6). Близость Бога, присутствие Божие и заверение в том, что он принят и оправдан Богом, для Иова дороже и целительнее того ответа, который он надеялся получить.

Завершается книга эпилогом, в котором звучит заверение о том, что и при жизни праведника для него есть достойное воздаяние: всё потерянное возвращено Иову, но гораздо важнее тот опыт, который Иов пережил, оставшись верным Богу и тем прославив Его; даже переживая неисчислимые бедствия, слуга Божий Иов говорил о Нем правду. Книга Иова перекликается с пророчеством об искупительной миссии «страдающего Божия Слуги» и предвосхищает весть Евангелия об искупительной жертве Иисуса Христа.

Скрыть

Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии

 

Иов взывает к Богу, и это не голая риторика, его надежда на Творца основана на твёрдой вере. Поэтому Иов готов... 

 

Отвечая Элифазу, Иов говорит, что он был бы рад обратиться к Богу, если бы... 

 

Отвечая Элифазу, Иов следует логике своего друга. Элифаз говорил о награде праведникам и о наказании грешникам — а Иов спрашивает: так где же всё это? Где то, о чём столько говорится в традиционных писаниях мудрецов... 

Библиотека

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).